Частная медицина - Ирина Нельсон Страница 42

– Когда-то у меня был друг. Десять лет он проработал палачом в императорском дворце, но в конце концов ушел с должности. Он тоже хотел лечить и не любил кровь, – тихо сказал Октай, старательно не глядя мне в лицо. – А потом его убили. Думаю… Думаю, если бы он переродился, то тоже боялся крови так же, как ты. И вел бы себя так же свободно, как ты.

Наверное, мне должно было стать не по себе от таких откровений, но почему-то не стало – я лишь зевнул и лаконично сказал:

– Ты жрец. Тебе виднее.

– Вот сейчас ты даже в его тон попал, – хмыкнул Октай и вдруг похвалил меня: – Ты молодец. Такой прыжок из артиста в ученого – это, должно быть, нелегко.

– Куда мне до тебя. Из наложника в жрецы в местных условиях – вот это я понимаю, взлет, – пробормотал я, и мои слова заглушил жуткий вопль очередной жертвы и победный клич Байгала. – Он что, всю ночь собрался тут прыгать?

– Столетние заклинатели способны обходиться без сна двое-трое суток, – любезно уведомил Октай. – Ему точно больше ста.

– Да? – недоверчиво пробормотал я и снова зевнул. Свежий воздух и тепло сделали своё дело – сон накатывал с неумолимостью цунами. – А такое чувство, что он младше тебя лет на сорок…

Что ответил Октай, я не услышал – уснул.

И проснулся от того, что меня настойчиво звали по имени, светя в лицо чем-то ярким. Протерев глаза, я понял, что блестящая, пускающая солнечные зайчики железка передо мной – это кончик меча, а за меч держится незнакомый мужчина в знакомых голубых одеждах заклинателя Горы Тысячи Голосов. Вышивка на них изображала дракона и была самой роскошной из всех, что мне доводилось видеть. Лицом незнакомец очень походил на Байгала, и спросонок я бы их перепутал, если бы не затейливое украшение на макушке незнакомца – гуань. Часть собранных в пучок волос подчеркнула различия, а золотой – если мне не изменяло зрение – гуань показывал, что к нам пришла не просто большая шишка, а очень большая шишка. Даже хучжи на его левой руке было аж два – длиннющих и блестящих от россыпи синих камней.

– Приветствую Господина Горных Недр, – улыбнулся мне незнакомец. – Я Ринчен, глава школы Горы Тысячи Голосов. В иных обстоятельствах я бы предпочел и дальше сохранять расстояние, но вчера вскрылись некоторые… детали. Позвольте задать вам несколько вопросов, не сочтите за дерзость.

Я протер глаза, приподнялся, глянул за спину Ринчена и понял, что недооценил фантазию Лин Мо. Она не стала за нами гнаться, нет – она потратила вчерашний день на то, чтобы нажаловаться начальству Горы Тысячи Голосов, и теперь стояла над коленопреклоненным Байгалом, торжествующе улыбаясь. Байгала, бледного до синевы, держали с двух сторон за плечи два заклинателя. Судя по вышивке, такие же мастера, как он сам.

Я оглянулся на жреца, но тот безмятежно спал.

– За Октая не беспокойтесь, на нем простая печать на сон. Это все-таки внутреннее дело Горы Тысячи Голосов, жреца оно не касается, – добавил Ринчен.

Я кончиком пальца отодвинул меч от себя, сел и хмуро взглянул на главу. Спросонок голова соображала вяло.

– Что? Чего надо?

Глава Ринчен не стал разводить воду и прямо спросил:

– Откуда у вас волшебные пилюли?

Я потер глаза, пытаясь собраться с мыслями.

– Какие волшебные пилюли?

– Которые вылечили ребенка от тифа в Цагане, – любезным тоном пояснил Ринчен. – Откуда они у вас?

Показывать антибиотики очень не хотелось, но кончик меча главы весьма многозначительно покачивался у моего горла. Я вздохнул и, покопавшись в сумке, достал блистер с доксициклином.

– Эти, что ли?

Ринчен явно ожидал увидеть что-то другое: при виде пластиковой упаковки с капсулами он так растерялся, что опустил меч.

– Это не волшебные пилюли!

– Конечно, нет. Это лекарство, которое я дал ребенку в Цагане, и в нем нет ни капли волшебства! – сердито буркнул я. – Оно сделано из плесени!

– Позволите проверить?

Я покорно отдал антибиотик. Ринчен повертел блистер, что-то шепча и щелкая по нему светящимися ногтями. Не знаю, что должно было случиться с волшебным лекарством, но моё осталось глухо ко всем манипуляциям.

– Что ж, это и правда не те волшебные пилюли, о которых мы думали, – заключил Ринчен после анализа. – Откуда они у вас?

– Сам сделал! – брякнул я.

Брови Ринчена изогнулись еще более удивленно, и он обернулся к коленопреклоненному, молчавшему Байгалу.

– Байгал, почему ты не выяснил это в первый же день?

– А я говорила! – влезла Лин Мо, сияющая, словно начищенный чайник. – Я говорила, что он спелся с демоном! Он ему помогает! Он свернул с пути!

– Нет! – Байгал побелел, дернулся, но заклинатели были настороже. – Глава Ринчен, не слушайте её! Она же сумасшедшая!

– Так почему?

Вот, кстати, да. Если он догнал меня ради этого вопроса, зачем тянул?

– Я… Я… – взгляд у Байгала заметался. – Я думал, что смогу втереться в его доверие и выяснить больше… Глава Ринчен, я ему не помогаю!

– Ты отослал Шону и Ганджура и пошел с ним в одиночку.

– Я думал, что Лин Мо пойдет за мной, и не хотел, чтобы мои ученики столкнулись с ней!

– Поэтому ты решил, что в столкновении с заклинательницей тебе поможет Господин Горных Недр?

– Я не хотел оставлять Октая с ним! Вы бы слышали его речи – демон явно как-то его околдовал!

Я ничего не понимал в жизни и правилах заклинателей, но даже для меня слова Байгала звучали, мягко говоря, неубедительно. Идиотскими отговорками, если быть совсем откровенным. Ринчен, очевидно, подумал о том же.

– Можешь не оправдываться, Байгал. Лин Мо следила за тобой на постоялом дворе и слышала все твои разговоры, в том числе и о помощи демону…

– Она врет! – выкрикнул Байгал.

Но Ринчен был неумолим.

– Ты знаешь закон. Ты связался с демоном – это непростительное преступление.

Ринчен отошел от меня, плавным неуловимым движением качнулся к Байгалу, протянул руку со светящимися ногтями…

– Нет, пожалуйста, вы неправильно поняли… – только и успел пролепетать Байгал перед тем, как рука главы скользнула по его груди.

Лес взорвался жутким нечеловеческим криком. Ринчен стряхнул с ладони золотые капли, и те рассыпались искрами бенгальского огня. Заклинатели выхватили мечи, двумя взмахами срезали роскошные волосы Байгала под самый корень, а тот и не сопротивлялся – он скрючился, схватившись за живот, и завыл так, словно из него вырвали печень. Улыбка Лин Мо стала шире и еще счастливей, точно у ребенка, который получил подарки за все праздники разом.

Я стряхнул ступор и вскочил, мгновенно всё осознав.

– Вы что натворили?!