А. Смолин, ведьмак - Андрей Александрович Васильев Страница 375

— Да-да, знаю, что ты сейчас думаешь, — невозмутимо произнес оперативник. — Дескать, ты с ведьмой хороводишься, чего тебе их не защищать. Так ведь?

— Ну-у-у-у-у… — протянул я, давая понять, что так оно и есть на самом деле.

— А вот и нет, — усмехнулся Нифонтов. — Да, ведьмы не лучшие из созданий земных. Но и не худшие, поверь. Дело тут исключительно в том, с какой точки зрения на них смотреть и какими мерками их дела мерить. Мы подходим к ним с нашим аршином, и в этом заключается самая большая ошибка.

— Поясни, — потребовал я.

— Легко. Вот возьмем, например, меня. Я служу закону, и мои коллеги тоже. Ты ведьмак, твои собратья ведьмаки, и вас объединяет круг. Вы все разные, но у вас есть нечто общее, крепящие узы. Волкодлаки живут семьей и охотятся стаей. Интересы стаи — превыше всего.

— А у ведьм есть ковены, — поняв, куда гнет оперативник, перебил его я.

— Верно, — согласился Николай. — Вот только интересов ковена не существует как таковых. Точнее — они появляются только тогда, когда беда грозит сразу всем ведьмам, в него входящим. А в остальное время каждая из них существует автономно, преследуя только собственные интересы. Саш, любая ведьма — вещь в себе. Она существует только для себя самой, и ее волнует только то, что связано с ней. Все остальное — вторично.

— Идеальный эгоизм, — буркнул я.

— Почти прав, — подтвердил Николай. — Только не эгоизм. Эгоцентризм. Само собой, что идеальный эгоцентрик не может вызывать у окружающих теплые чувства, поскольку его поступки почти всегда идут вразрез с общепринятой моралью. Согласись, как минимум через два раза на третий мы с тобой ущемляем свои интересы в пользу общественных, и потому злодеями нас никто не считает. А ведьмы не делают подобного никогда. Для них существуют только они сами — и больше никто. Можно ли считать подобный подход к вопросу злом? Отчасти — да, поскольку в какой-то момент их интересы могут вступить в конфликт с законом и обществом. Но только отчасти. В остальном они зло не более, чем мы с тобой.

— Спорное утверждение, — почесал я затылок. — Но с этой стороны я их и не рассматривал.

— Я до какого-то момента тоже. — Нифонтов прибавил газа. — Пока несколько лет назад не влип в одну переделку, связанную как раз с этими гражданками. Кстати, дело было недалеко от твоей Лозовки. Я тогда много чего о них понял. А тебе скажу так — если имеешь дело с ведьмой, не пытайся предугадать ее действия, сразу прикидывай другое — какой у нее в данной ситуации может быть интерес. Если поймешь — считай, знаешь, чего от ведьмы ждать и в какой момент.

А ведь Слава мне почти то же самое говорил. Мол — до боя подлянки не жди, а после спину береги.

— У нас еще будет время поговорить на эту тему — глянул на меня Нифонтов — Сдается мне, что тебе еще не раз и не два придется иметь с ними дело, так что надо тебя к этому подготовить. А пока запомни главное — ведьмы хорошо помнят две вещи — обиды, им нанесенные, и чужие обещания. Свои не помнят, а чужие — ого-го как! Этого пока достаточно. О, по ходу, приехали.

И навигатор приятным женским голосом немедленно подтвердил его слова.

Мне очень хотелось спросить, как это он тогда с подругой своей умудряется ладить, но не стал. Не мое это дело.

А устроилась ведьма Стелла неплохо. Салон был впечатляющий, занимавший изрядного размера пространство на первом этаже жилого дома. Тут тебе и парикмахерская, и маникюр с педикюром, и куча всего другого. Одних мастеров человек пятнадцать — и все заняты делом.

И выглядела она соответствующе — ухоженная женщина с яркой, броской внешностью, в белом дорогом брючном костюме, который изумительно ей шел.

— Так вот ты какой, Александр Смолин, — склонив голову к плечу, проворковала она, осматривая меня с головы до ног. — Молоденький и хорошенький. Но вот что меня интересует, ведьмак, — ты кого с собой притащил? Я тебя одного ждала.

— А то ты не знаешь, кто я такой? — фыркнул Нифонтов. — Вот уж не поверю.

— Как не знать. — Стелла улыбнулась, причем в этот момент под ярким освещением салона в ее рту блеснул вставной бриллиантовый зуб. Слышал я про такую фишку, дорогое удовольствие. — Никак подстричься решили, господин сыскарь? Так нет проблем, лучшего мастера попрошу вам красоту навести.

— Не-а. — Нифонтов был спокоен как дохлый лев. — Просто следует принять как данность тот факт, что я участвую в этом деле. Это моя юрисдикция. Так что, Стелла Аркадьевна, у нас получается сводный оркестр. И мне хочется верить в то, что мы будем играть не кто во что горазд, а слаженно и дружно. Вопросы есть?

— Голова этого ублюдка моя, — деловито заявила ведьма. — Данный момент не обсуждается.

— Принято, — подтвердил оперативник. — Но после того, как дело будет закончено, к ведьмаку никаких вопросов более быть не должно.

— Хорошо, — легко согласилась ведьма.

— Цеце-це, — помахал у ее носа пальцем Нифонтов. — Так не пойдет. Давай-ка по процедуре. «Клянусь Луной, что ни я, ни мои сестры…». Ну и так далее.

Короче, я в разговоре толком участия не принимал, они прекрасно обходились без меня, плетя кружева намеков и недомолвок. Хотя, возможно, оно и к лучшему. Мое дело солдатское. А еще лучше, если все мероприятие без меня пройдет.

— Ну что, поехали? — в конце концов предложил Нифонтов. — Чего тянуть? Только переоденься, вряд ли этот красавец в «Хилтоне» нас ждет.

— Я не знаю, где он, — вздохнув, развела руки в стороны ведьма. — Не чую его. Как растворился в городе.

— О как, — выпятил нижнюю губу Нифонтов. — Ну такое случается. И что теперь?

— Как учую — позвоню, — снова блеснула зубом ведьма, и ее пальчик с ярко-красным ногтем уперся мне в грудь. — Вот ему. Так что будь готов, ведьмак.

— Всегда готов, — хмуро буркнул я.

— На том и договоримся, — подытожил Нифонтов.

— Так может — стрижку? — гостеприимно предложила Стелла. — Мои мастера одни из лучших в столице, запись на неделю вперед. Причем бесплатно обслужат, мы же теперь партнеры.

— Спасибо, но я пас — отказался Нифонтов. — Саш?

— Поддержу, — шаркнул ножкой я. — Не хочу изменять своему парикмахеру. Обидится еще…

— Вольному воля. — Стелла сложила губы «сердечком». — До созвона, мальчики!

Мы вышли на улицу, и первое, что я произнес, было короткое слово:

— Врет.

— По любому, — даже не стал спорить Нифонтов. — В глаза. Но сделать мы ничего не в состоянии, потому что доказать