Товарищи женщины! - Константин Владимирович Денисов Страница 34

— А ведь могли же просто уйти, курицы тупые! — сквозь зубы проговорил я.

Как я ни старался себя убедить, что девочки не очень виноваты или виноваты, но не все, однако внутренне возмущение их поступком всё равно прорывалось наружу. Я чувствовал, как закипаю изнутри, и эта поднимающаяся волна агрессии требовала выхода.

— Что будем делать? — раздался хриплый от кашля голос Оливера.

— Уйди в тоннель, как можно дальше и не высовывайся! — сквозь зубы проговорил я.

Оливер по моему тону понял, что сейчас не время для разговоров и от человека в подобном состоянии стоит держаться подальше. Он тут же исчез в темноте.

А я, забравшись следом за ним в тоннель, ударил вверх таким столбом плазмы, что через считаные секунды расплавленный металл потёк вниз. Думаю, зарево от этого моего выплеска энергии было видно очень далеко.

Ощущаемые мной, удаляющиеся резервуары маны девочек, вдруг резко ускорились.

14. Возвращение на базу

Металл, когда плавился, выделял что-то очень едкое, так что дышать вскоре стало совершенно нечем. Возможно, что там ещё что-то сгорело, о чём я не знал. Так или иначе, нам пришлось уйти далеко в тоннель, чтобы не задохнуться.

Потом пришлось ждать, пока потёки расплавленного железа остынут, и это тоже заняло довольно много времени. В общем, когда я смог выбраться в следующий раз в колодец, уже рассвело.

После того как в эту шахту обрушилась лавина камней, а потом и расплавленного металла, уровень пола несколько поднялся. Этого было, естественно, недостаточно, чтобы выбраться, но хоть что-то.

Пока мы сидели на трубах и ждали, когда остынет расплавленное железо, я придумал способ, как выбраться. Он был на удивление простым, и я даже удивился, как раньше это не пришло мне в голову. Но как говорится, лучше поздно, чем никогда.

Оказавшись в колодце, я создал в руке плазменный клинок и прожёг дыру в бетонной стене. Потом ещё одну, чуть выше, потом ещё… в общем, дырявил стену там, куда сумел дотянуться, после чего взял паузу, ожидая пока дырки остынут. Снова ожидание!

Пока ждал, снова и снова обдумывал сложившуюся ситуацию. На сбежавших девочек я старался не сердиться. Получалось плохо, но делал что мог. В принципе понять их мотивы было можно. К тому же наверняка решение всё же было не общим, а к нему остальных склонили те, кто взял на себя роль лидеров.

Да и какой смысл на них злиться, если жизнь всё равно их накажет. Я не желал им зла, несмотря ни на что, но чувствовал — хорошим их побег не закончится.

Когда дырки остыли, я забрался по ним и прожёг ещё несколько ступеней. После этого снова пришлось ждать. Так повторялось ещё два раза, когда я, наконец, соорудил лестницу до самого верха.

Теперь вокруг люка было свободно, потому как кинетик затолкала внутрь всё, что было рядом.

Оливер кряхтя выбрался наверх и встал рядом со мной.

— Свобода! — вдохнув полной грудью, сказал он.

— Не совсем! — возразил я.

— В смысле? — удивлённо посмотрел на меня Оливер.

— В прямом, — сказал я, — тебе свободу нужно ещё отработать, забыл? У нас договор!

— А, ну это да! — слегка сник Оливер, — но всё равно, это не то же самое, что сидеть взаперти под землёй и вообще никаких возможностей не иметь.

— Скажи, — вдруг пришла мне в голову мысль, — ты подолгу находился там один в компании красивых девушек без сознания. Не возникало ли у тебя дурных мыслей и желаний? — я пристально посмотрел на него.

— Ты о чём это? — на мой взгляд, слишком сильно возмутился Оливер, — нет, конечно! За кого ты меня принимаешь?

— Боюсь, что как раз за того, кто ты есть на самом деле, — вздохнул я, решив не развивать дальше эту тему. Если человек говно, то оно будет проявляться везде, к чему он прикоснётся.

Оливер тоже не стал продолжать неприятный разговор, видя, что я замолчал.

— Куда теперь? — спросил он после паузы.

— Зайдём в одно место, заберём людей и пойдём вместе с ними в другое место, — ответил я.

— Исчерпывающий ответ! — скептически заметил Оливер, но мне было плевать. Я сказал ему достаточно. Не карту же рисовать.

— Просто иди за мной и всё, — сказал я и пошёл вперёд.

Шёл я спокойно, не таясь, но не забывал прощупывать территорию в большом радиусе вокруг. Но, как я ни раскидывал свои щупальца, никого обнаружить не мог. Город как будто вымер. Не только следов девочек не было, но и вообще живых существ не попадалось.

Когда мы подошли к базе людоедов, Кристина была на посту, что меня тут же успокоило, потому как тревога в груди всё время присутствовала. Я прощупал территорию и совсем успокоился. Судя по расположению людей, на базе всё шло своим чередом и никакой суеты не наблюдалось. Народ даже как будто начал обживаться в этом ужасном месте.

— Ты уходил с другим мужиком! — крикнула мне сверху Кристина.

— Ты очень наблюдательна, — ответил я, — того пришлось прикончить, вот, взял свежего, посмотрим, как он себя покажет.

— Чего? — опешил Оливер.

— Это была шутка, — успокоил я его, — понимаешь? Юмор такой!

— Не смешно! — сказал Оливер.

— Забей! — махнул я рукой, — Кристина, а кто на воротах дежурит? — спросил я у своей помощницы.

— Ой! — всплеснула она руками и побежала вниз, в очередной раз поняв, что кроме неё впустить нас больше некому.

— Прошу! — поклонилась нам в пояс Кристина, приоткрыв одну створку ворот.

— Как крокодил себя вёл, как адские гончие, никто не напортачил? — спросил я.

— Нет! — радостно ответила Кристина, — к ним уже все привыкли и воспринимают как своих. Знаешь, мы все тут пришли к выводу, что с ними намного спокойнее. Классно, когда такие страшные звери и на твоей стороне!

— Отлично! — сказал я, и, увидев огромную рептилию, мысленно сказал, — Геннадий, приветствую тебя! Как дела?

— Твою мать, что это? — испуганно пробормотал Оливер, увидев Гену.

— Это Геннадий! — сказал я ему, — он хороший, но может сожрать человека в два укуса. Повезло, что хороших людей он не ест, а питается исключительно подонками. Но тебе нечего бояться, ты же хороший человек, Оливер? Ведь хороший же, да? — посмотрел я внимательно на блокировщика.

— Я? Да, наверное… — но очень уверенно ответил тот.

— В наших общих интересах, чтобы ты оказался хорошим, потому как за тобой должок, — сказал я, — так что смотри, не косячь