Команда Себека - Злата Заборис Страница 34

Глава 29. Провокация

Перелет был через Москву, и первые два часа в воздухе мы провели в пути до первопрестольной.

– Время полета не соответствует реальному времени, требующемуся на дорогу, – зевнул сидящий в соседнем кресле Поломойка. – Основную часть времени этот самолет тратит на взлет и снижение, а сам путь проделывает намного быстрее. Вот если бы все этапы выполнялись на одной скорости…

– То это был бы истребитель, – отозвался сзади Лес, просовывая голову между кресел. – А тебя бы сейчас плющило от скоростей, как на ладье без бога внутри.

– Не «на ладье», а при преодолении на этой ладье второй космической, – не согласился Виталий. – Если я просто пролечусь на ладье над «Восходом», со мной ничего не случится от отсутствия внутри богов. А вот если я попытаюсь самостоятельно выйти в космос…

Дальше в их дебаты я не вдавалась. Отвернулась к иллюминатору, отодвинув рукой пластиковую шторку, и отвлеклась на картину за ним.

Следовало сесть одной, а не с говорливыми коллегами. Так у меня хоть был бы шанс вздремнуть…

Сна не хватало. Сильно.

Шереметьевский аэропорт встретил нас гулом толпы, бесконечно цокающими каблуками и непрерывно оживающими громкоговорителями. Высота потолков кружила голову, но еще сильнее дезориентировало в пространстве огромное количество людей.

И потянулись нескончаемые очереди: багаж, таможенные рамки, регистрация, паспортный контроль, снова рамки… От времени, проведенного в очередях, устало притих даже Лес.

Ожил Патрикеев лишь тогда, когда Анка по истечении всех экзекуций потащила его к ларьку с шоколадками. Я же опустилась на скамейку у выхода на посадку и изо всех сил старалась не отключиться. После ночи без сна с каждым часом держать глаза открытыми становилось все сложнее.

Мимо проносились толпы людей различных национальностей, рядом, за огромными панорамными окнами, взлетали и садились самолеты, а мне все это было предельно безразлично. Сам факт того, что я нахожусь в столице, в одном из самых оживленных мест страны, стерся и притупился за предательским желанием спать. Коллеги давно исчезли из поля зрения: погруженные в эйфорию, они скрашивали ожидание в сувенирных лавках и duty free.

Глаз краем зацепил Тетяну у прилавков с парфюмерией. И Вафельку с Булавкой – в соседнем отделе крафтовых сладостей. На месте не сидел никто. Все развлекались как могли и ловили каждый момент стартовавшей поездки. Включая этот.

Исключением была лишь я.

Мозг засыпал. Мысли были не об эйфории и сувенирах, а лишь о том, как бы побыстрее оказаться в самолете и погрузиться в сон. Блаженный, долгожданный. И недосягаемый – пока что.

Мысленно я проклинала себя за всю эту идею с Вольдемаром и впиской.

Вот что она мне дала? Уйти от Ак-кыс красиво? Я-то ушла. И сна экс-соседок минувшей ночью тоже лишила. Только вот и сама осталась без него. И теперь мучилась, из-за своей мести лишаясь удовольствия от поездки.

Омраченная недосыпом, дорога в Египет теряла краски. Точнее, и вовсе размывалась, теряясь в бессознательной инертности.

«Карма», – сказал бы Вольдемар, угрюмо пожимая сутулыми плечами. И я искренне порадовалась, что его сейчас нет рядом.

Наконец время ожидания подошло к концу: на рейс «Москва – Хургада» объявили посадку. Из нашей компании нас с Поломойкой пропустили первыми как совершеннолетних. Те, кто был моложе, остались позади: им еще предстояла волокита с доверенностями.

Регистрацию мы также проходили друг за другом, поэтому места нам с Виталием снова достались рядом.

– Ждешь? – оживленно поинтересовался он, когда мы заняли свои кресла.

– Жду чего? – Я подняла на него глаза, из последних уже сил держа их в открытом состоянии.

– Египта? – Мой вопрос его удивил. – Наших каникул? Отдыха? Свободы? Здорово же: мы и наши боги под солнцем, у моря… В купальниках…

– А. Так вот чему ты так радуешься… – Я усиленно старалась подавить зевок. – Надеешься увидеть Бастет в купальнике? Ну да, самое время… А потом переродится ее муж, и это будет некстати…

Лишь озвучив это, я запоздало поняла, что сказала.

– Повтори еще раз! – потребовал Голубцов.

Но я молчала.

– Муж? – Серый глаз Поломойки сосредоточенно впился в мое лицо. – Бэс?

Ответом ему стала все та же тишина.

– Понятно, – коротко отрубил он, разрывая зрительный контакт. – Я слышал разные вещи… – заговорил он вновь, отвернувшись к проходу. – Про Бастет и Тота… Якобы они вместе и…

Зубы его стиснулись до скрипа.

– Не поверил. Но… Значит, она?.. – Его ладонь заелозила в пространстве, изображая живот.

– Не она, – утешила его я. – Хатхор. Бэса переродит Хатхор.

Виталий выдохнул.

– Но про Бастет и Тота правда, – брякнула я. И лишь потом подумала: зачем?..

Лицо Поломойки изменилось.

– На хрена ты это сказала?! – взорвался он. И в глазах его тоже как будто взорвалась целая Вселенная. Виталий горел. И яростью горел его вопрос.

Тон и без того нежеланной беседы разозлил меня.

– А что, промолчи я, оно перестанет быть правдой? – Слова сыпались сами собой. Мне хотелось лишь отвернуться к стенке и наконец уснуть. – И вообще, кто бы говорил!

Но разговор, как назло, продолжался.

– Что значит «кто бы говорил»?

– То и значит! – Предательский зевок прорвался в мир. – Ты думаешь, она просто так про мужа вспомнила? Просто так к Тоту полезла?

– Ее Гор заставил? – с проблеском надежды предположил Виталий.

– Ты ее заставил! – огрызнулась я. – Сам! Вот этими своими руками, когда обниматься ко мне в бассейне полез!

Виталий на мгновение завис. Но тотчас же с претензией продолжил:

– Так это когда было!

– Вот тогда и было!

Речь моя оказалась прервана вздохом.

– В тот день Бастет отказалась от тебя. Она отдала тебя мне. А взамен – забрала Тота.

От того, насколько мерзкий смысл был заключен в слове «забрала», у меня свело скулы.

Впрочем, Виталий от моих слов и вовсе весь передернулся.

– Ты не можешь быть в этом так уверена, – выплюнул он.

– Как раз таки могу. Потому что в тот день я их и застала.

– В каком смысле – «застала»? – По лицу Мистера Поломойки прошла нервная судорога.

Впрочем, объяснять не пришлось. Поломойка все понял сам. Лицо его посерело, обреченно вытягиваясь. Напряглось.

– Прекрасно, – коротко сказал он.

А затем кулак с размаху впечатался в спинку впереди стоящего кресла. Благо еще пустого.

Я боялась, что сейчас на меня обрушится новая волна его ярости. Боялась, что его вызывающее поведение привлечет внимание стюардов и у бортпроводников возникнут вопросы.

Но все оказалось куда хуже.

Виталий вдруг с совершенно не присущей ему нежностью пропустил руку за моей шеей, а в следующий миг тепло его губ отпечаталось на моей щеке. Мягко и словно даже дурашливо. Как будто все это было нормой, привычкой – целовать меня так,