Елена Прекрасная и город на крови - Янина Олеговна Корбут Страница 34

– Ещё Дюма писал, что в Ярославле самые красивые женщины! Когда-то наш город был временной столицей России.

– Серьёзно? – удивилась Лена.

– В начале семнадцатого века, точно не помню. Тогда же примерно он стал вторым по богатству городом России.

– Я знаю, что в Ярославле нашли «Слово о полку Игореве». А ещё здесь жил Некрасов. Помню, что мне было лет шесть, и я сидела с мамой читала его «Кому на Руси жить хорошо?». Почти ничего из детства не помню, а это – помню.

И Лена, закрыв глаза, принялась читать:

В каком году – рассчитывай,

В какой земле – угадывай,

На столбовой дороженьке

Сошлись семь мужиков…

И тут я, знавший начало повести наизусть, подхватил:

Семь временнообязанных,

Подтянутой губернии,

Уезда Терпигорева,

Пустопорожней волости,

Из смежных деревень…

Мы сидели и декламировали Некрасова. Это было похоже на воспоминания о каком-то совместно пережитом событии. Мы оба знали его наизусть, и этот факт неожиданно сблизил нас так сильно, как не сблизил бы прожитый бок о бок год.

Выйдя на вокзале в Рыбинске, мы посерьёзнели. Тихий провинциальный город встретил солнцем и историческими интерьерами вокзала. Было бы заманчиво просто гулять по улицам и разглядывать архитектуру. А нам предстоял разговор с тёткой Ани, и для него надо было собраться с мыслями. Лена ещё в пути сформулировала цель нашего визита:

– Для начала надо убедиться, что тётка никого не подозревает. Может, Аня что-то рассказывала, делилась неприятностями на работе или личным. Что-то же должно было произойти в её жизни, раз она собиралась заниматься шантажом.

– Она работала в торговом центре, принадлежащем Дьяченко, на диске есть сам Дьяченко, а стройка, на которой её нашли мёртвой, теперь тоже принадлежит Дьяченко. Что-то мне подсказывает, что если это выглядит как утка, плавает как утка и крякает как утка, то это, вероятно, и есть утка.

– А Полесов? А усадьба?

– Полесов – тёмная лошадка. Человек он в наших краях относительно новый, но со всеми важными шишками в городе и области общается. Опять же, продал стройку Дьяченко. Значит, между ними тоже есть взаимосвязь.

О точном времени приезда мы не предупредили, потому что не знали, как будем добираться. Сначала я думал взять машину Димки, но потом решил не светиться. И теперь мы очень надеялись застать тётю Ани дома.

– Когда я с Нюткой последний раз списывалась, она говорила, что тётка живёт в квартире по соседству, – предупредила Лена. – Квартиру бабушки они продали и купили Ане двушку в этом же подъезде. Она рассказывала, что тётка в декретном отпуске, сидела дома и часто её проверяла.

От вокзала мы проехали две остановки на автобусе. Дом был расположен удачно: почти в центре, но заросший акацией двор выглядел непроходимым.

После разговоров про въедливую тётку я ожидал увидеть толстую хмурую бабищу в засаленном переднике, эдакую Фрекен Бок. Неожиданно дверь нам открыла молодая рыжеволосая женщина. При виде нас она растерялась:

– Ой, думала, свекровь… Вы к кому?

– Я Анина знакомая, – представилась Лена. – Звонила вам…

– А, да… Только что-то я вас не помню, – виновато заметила тётка Ани. Глаза у неё наполнились слезами. – Простите, навалилось…

– Мы с Аней дружили в детстве, когда жили в деревне. Были единственными детьми там, когда…

– Господи, вы… Ты… дочка того доктора? Лена, кажется?

– Да. Год назад я нашла Аню, и она здорово мне помогла.

– Она рассказывала. После той шумихи, что поднялась в газетах. И даже по телевизору…

– Если бы не Аня, я бы никогда не узнала правду. Её воспоминания помогли понять, что тогда случилось на самом деле…

Женщина всхлипнула и прикрыла лицо рукой.

– Мы зайдём? – кашлянул я, заметив, что из соседней квартиры показалась какая-то старуха в очках, подозрительно долго возившаяся с замком в двери.

– Да, конечно, – растерянно пробормотала тётка Ани, пропуская нас в квартиру.

– Я знаю, что с ней случилось, – тихо сказала Лена. – И пытаюсь понять, как это могло произойти. Скажите, вы верите в то, что сказал следователь?

– Не знаю, что и думать! Мне в милиции стали говорить, что она была очень пьяная, только я в это не верю. Да, поначалу она была сложным подростком, но кто после такого… Девочка росла без родителей. Я, как могла, пыталась, но вы же понимаете, я всего лишь тётя.

– Как вас зовут? – спросил я, чтобы дать ей передышку.

– Юля, можно без отчества. Свекровь как раз со Стасиком на улице. Не хочу при ней эту тему обсуждать. Она и так косилась на меня, когда узнала, что с сестрой случилось. Думала, что я тоже с придурью, типа сектантки.

– Они не были сектантами, – резко возразила Лена. – Отец основал экопоселение, он хотел лечить людей натуральным путём. Был против нашествия коммерческих фармкомпаний, зарабатывающих на горе людей. И, как показало время, которое он опередил, оказался прав.

– Да, Анин папа тоже был врачом, физиотерапевтом. Сестра медсестрой работала, потом они уехали в эту деревню. Она говорила, что маленькой Ане там хорошо, экология. Да и в те времена легче было выживать подсобным хозяйством. Когда всё случилось, мне было всего семнадцать, сама ребёнок. Но мама ещё была жива и здорова, Аню мы вместе растили. Два года назад мамы не стало, онкология. Я продала её квартиру и купила Ане жильё здесь, на первом этаже. Этаж не очень, зато двушка, да и район хороший. Главное, она была рядом. Я же с малышом к ней не наезжусь. Ей как раз шестнадцать стукнуло, самый опасный возраст. Упустить боялась, хотя всё равно не уберегла. Извините…

Она шумно вздохнула, поднялась и поспешила в сторону ванной комнаты. Заработал кран, зашумела вода. Юля громко высморкалась и через минуту появилась снова с полотенцем в руках.

– Когда она переехала в Ярославль? – быстро спросил я, опасаясь, что Юля опять заплачет.

– Аня на актрису хотела поступать. Девочка красивая, артистичная. Мы верили, что у неё получится. Она в драмкружок ходила с пятого класса. Но что-то не получилось. Растерялась, говорит, слова забыла. Короче, ей не хватило балла, муж предлагал её в колледж устроить, у нас в городе есть художественный. Можно было на организатора мероприятий, у него знакомый там работает. Но она ни в какую. Решила год заниматься, а