Правила волшебной кухни 6 - Олег Сапфир Страница 32

И! Помимо прочего, я подивился находчивости сестры и тому, как элегантно она съехала с этой учёбы.

— Ну а что толку скандалить? — пожала плечами Аня. — Меня бы всё равно не послушали. Так что я этого мужика траванула. Нет учителя, как говорится, нету и знаний. Может помнишь, после этого наше поместье месяц в осаде было, секта за своего мстить явилась.

— Ах во-о-от оно что было…

— Ага. Месяц осады, а меня на два месяца посадили на хлеб, воду и двадцатичасовые тренировки. Да-а-а-а, — улыбнулась сестра. — Было время. Но к чему это я? На практике я к этой дряни даже прикасаться не хочу, но теорию всё равно запомнила. Так что чисто технически смогу выйти на того, кто поставил чёрную метку.

— Допустим, — кивнул я. — От меня что требуется?

— От тебя требуется остаточная энергия проклятия. Обычно такие вот расследования ведут постфактум, выясняя кто УБИЛ жертву. Но ты жив-здоров… представить себе не могу по какой причине. И именно поэтому должно быть попроще…

Аня попросила меня зарядить энергией метки что-нибудь так же, как я проворачиваю это с едой и позитивными эмоциями. Вот только не еду, а что-нибудь жидкое, мол, так ей проще будет фильтровать энергию. И первой попавшейся жидкостью стал облепиховый морс в пластиковой бутылочке, который мы раздавали в качестве комплимента к каждому заказу «с собой». После зарядки жидкость потемнела и цветом стала напоминать то ли бражку, то ли пригоревший биск, а то ли какую-то лютую химию для снятия металла с ржавчины… или наоборот?

— Отлично, — кивнула Аня и спрятала бутылку. — За ночь отфильтрую информацию и найду исполнителя.

— Чтобы проклятие снять?

— Э-э-э… нет, — сестра хохотнула. — Ты дурак что ли? Эту дрянь ни отменить, ни развеять. Но убить козла стоит пренепременно.

— Стой-стой-стой-стой… может, не надо?

— Что значит «не надо»?

— Да то и значит, Ань. Не надо никого убивать.

— Да у тебя же рука отсохла! — сестра аж на крик перешла.

— Одна, — уточнил я. — Вторая же есть. Я прекрасно справлюсь левой, плюс у правой чувствительность потихоньку возвращается. Глянь-ка! — тут я продемонстрировал, как могу шевелить мизинцем. — Ну? Видишь?

— Вижу-вижу…

— А убийство никому и никак не поможет.

Аня на какое-то время замолчала. Видно было, что хочет спорить и борется с собой.

— Поможет! — всё-таки не выдержала сестра и выдала план: — Смотри, как мы сделаем. Я найду этого негодяйского негодяя, и вместе с ним убью всех его родственников. Потом в ночи подвешу их всех на мосту Риальто и табличку рядом приколочу, мол, «они хотели проклясть Маринари». Как тебе?

— Ань…

— Что?

— Ну перебор же.

В итоге мне потребовалось минут двадцать, чтобы убедить её в нецелесообразности вырезания чьей-то семьи. Уповал в основном на то, что я ресторатор, а не мафиози, и на то, что Анна Эдуардовна с недавних пор тоже начала новую жизнь. В итоге сестра, конечно же, расстроилась, но согласилась никого не трогать. И даже слово мне дала.

После разговор перешёл в более мирное русло. Аня попросила приготовить ей любимое ризотто с мориками, расположилась за столиком, и не подумаешь сейчас, что передо мной сидела профессиональная убийца. И, к слову, об убийцах…

— Ань, а где Прохор-то?

— Я его на курсы повышения квалификации отправила, а то чё он, как лох.

Увы и ах, в этот момент Джулия приняла заказ с большого столика на восемь человек, и мне пришлось шуровать на кухню. Ну а когда я вернулся сестра уже ушла, так что уточнить какую именно квалификацию подтягивает Прохор мне было не суждено. Однако что-то мне подсказывает, что это вовсе не курсы сомелье.

— Да-а-а-а, — протянул я.

Оставшиеся часы до закрытия я отработал как обычно. Готовил, отдавал, изредка общался с гостями… но между делом, в паузах, забивался в уголок кухни, закрывал глаза, концентрировался и своими силами пытался восстановить руку. Прогонял через неё промышленные масштабы позитивной энергии.

Процесс был, мягко говоря, небыстрый. И неприятный — то лёгкое покалывание, то жжение, а то и вовсе боль, от которой хочешь не хочешь, а зубы стиснешь. Но и прогресс был. К закрытию у меня уже получалось сжать пальцы в дряблый кулак.

— До завтра, синьор Маринари! — после закрытия Конан по привычке хотел пожать мне руку, но тут вдруг осёкся. — А, ой… извините, — поклонился, а затем очень довольный пошёл на выход.

И стоило ему захлопнуть за собой дверь, как я вспомнил, что не принял у него бланк на закуп. Поэтому сам залез за барную стойку, сам пошарился где надо, нашёл листочек, порадовался тому какой же всё-таки ответственный лепрекон мне попался, а потом…

— Ты чего? — меня аж передёрнуло.

Мельком глянув на Оборванчика, я даже малость испугался. Вроде бы всё, как всегда, вот только взгляд… этот взгляд я ни с чем не перепутаю. Голодный. Вожделеющий. Не знаю почему и во что это теперь выльется, но Оборванчик смотрел на мою татуированную руку, как на лакомство…

Интерлюдия. Эммануэль Карризи

Ночь. Луна. Венеция. Эммануэль Карризи сидел на крыше старинного палаццо, глядел на звёзды и размышлял над тем, как круто в последнее время изменилась его жизнь. Причём далеко не в самую положительную сторону изменилась, аж бесит!

Например, Эммануэлю было чертовски неудобно спать в гробу. Да, гроб был хороший, дорогой, из качественных материалов, но всё же… гроб! И даже плюшевый гусь не выручал от этого неудобства. И более того! Вчера ночью Эммануэль проснулся с полным ртом ваты, потому что во сне почему-то решил кусануть гуся. И прокусил ведь. Как только смог?

И солнце! Синьор Малафесто не соврал, с недавних пор солнце для Эммануэля стало злейшим врагом. Пару раз молодой Карризи из любопытства выбирался на улицу днём — чисто чтобы поглазеть и подышать воздухом. И всякий раз с истошными криками бежал обратно в свой подвал.

Ласковые тёплые лучи солнышка были вообще ни разу неласковые —