Блюз серых лисиц - Елена Владимировна Добрынина Страница 31

– Идем? – Рука Райана легла на плечо, подталкивая вперед. – Когда патрон колдует в таком настроении, это сложно вынести: по мозгам сильно бьет. С сидхе вообще в этом плане непросто, а наш-то еще из неблагих. Их колдовство людям и вовсе не по нутру, сам понимаешь...

Что самое забавное, я действительно понимал. Хотя пока так и не добрался до этого раздела в «Перечне сущностей», если он там и был. Даже и не помнил, что знал когда-то об этом.

Относительную тишину прорезал такой отчаянный крик, будто там кого-то мучительно убивают.

– Ухх, – поморщился О'ши. – Одзава, что ли, за дело взялся? Ну да, так и есть.

Орал, как выяснилось, охранник. Тот самый, которому непосчастливилось получить несколько пуль от Донни. Над несчастным склонился наш самурай и, судя по воплям первого, сдирал с него кожу живьем.

Остальные созерцали эту картину с выражениями понимания и крайнего сочувствия на лицах.

Вволю налюбовавшись моей растерянностью, Райан все же пояснил, что Брайан не пытает охранника, а, наоборот, лечит. Хотя это как посмотреть: комбинация крови они и целительского дара в жилах Одзавы привела к тому, что исцелять-то он умел, вот только для этого ему нужна была... боль. Другими словами чем больше болевых ощущений испытывал его пациент, тем эффективнее и быстрее продвигалось лечение.

– Так что, птенчик, не подставляйся, – подытожила Бёрди, передернув плечами, – а то и тебя ждет то же самое.

Убедительно, ничего не скажешь.

Спустя минуту-другую охранник вырвался прочь из лап изверга и сбежал, причем на своих двоих. Мы же покинули склад, воспользовавшись тропой Донни, которую тот проложил для отступления. Сам он объявился через четверть часа, совершенно такой же, как и обычно: руки в карманах, на губах улыбка.

– Ну что, мальчики и девочки, на сегодня все, расходимся, – объявил он. – Остальное завтра.

Разошлись, мы, конечно, не сразу.. Даже самодостаточный Пинки предпочел в этот раз пройти несколько кварталов с нами.

Основной вопрос, который мы обсуждали: кто мог подкинуть на склад манок и, главное, с какой целью? Версии мотивов плодились на глазах: от мести и вредительства до передела власти среди мафиозных кланов. Наш босс в этом мозговом штурме не участвовал, только вставлял иногда ехидные комментарии. И почему-то именно в мои реплики. Я даже ушам не поверил: «Он что, еще дуется? Вот привет, этого только не хватало».

Отряд наш понемногу редел, и последнюю четверть пути нам с фейри с предстояло преодолеть только в компании друг друга. Донни молчал, и я попытался начать разговор сам.

– Отлично прогулялись...

– Хм...

– Надо будет с утра отправить краткий отчет Моретти...

– Пф...

Чертов фейри шел быстро, вынуждая семенить за ним, словно какая-то болонка. Я не выдержал. Нет, он, конечно, босс, но ведет себя порой хуже избалованной девицы.

– Эй, я же извинился.

– Не помню такого, – равнодушно бросил он.

– Эм.. ладно. Прости дурака. Не подумал, но все осознал и сделал выводы.

Донни тотчас остановился и повернулся ко мне.

– Доверие – хрупкая штука, золотце, – сообщил он. – Больше никакой самодеятельности, договорились? – и протянул мне руку.

– Кхм.. постараюсь, – туманно пообещал я и, избегая рукопожатия, слегка ткнул фейри кулаком в плечо.

Тот фыркнул.

– Ну хоть чему-то ты научился.

Мы пошли дальше, а я все думал: «Интересно, пел бы он так о доверии, если бы это я мог делать с ним все, что вздумается, а не наоборот?».

Уснул я сразу, стоило только положить голову на подушку. И во сне снова блуждал по холмам. Снова слышал пение ветра, тоскливое и монотонное, снова хрустела под ногами мерзлая земля. Клочья тумана заволокли низины, напоминая застывших неупокоенных духов. Я все шел и шел, не видя ни конца ни края своему пути, и единственный ориентир, который был у меня – все та же мелодия – опять звучала то громче, то тише.

Иногда я садился прямо на землю, обхватывал руками колени и просто слушал, пока не становилось совсем тяжко. Тогда я поднимался на ноги и шел, шел, и мечтал только об одном – поскорей проснуться.

Так в полузабытьи я и брел, и вдруг осознал, что мелодия звучит немного иначе: заунывному шепоту ветра вторит теперь другой голос: глубокий и печальный. Флейта? Сиринга? Не понять... Ветер играл со мной свои злые шутки: пение флейты слышалось теперь то слева, то справа... В одном я был уверен – это не шутки природы, это звук рукотворного инструмента, а, значит, я здесь не один.

За тобой должок, приятель!

В Холмах у сидхе есть Король и Королева. Они не муж и жена, как принято у людей, каждый из них правит своим двором. Как только не называют их владения: двор Дня и Ночи, Весны и Зимы, Благой и Неблагой... Сами фейри предпочитают именовать их Зеленый и Белый, по цветам своих правителей.

Зеленая Королева – госпожа Холмов и долин – носит зеленые одежды. Косы ее цвета зрелого ячменя, а глаза – светло-синие, как весеннее небо. Иногда она является людям в виде юноши или золотой лани. Королева строга, но справедлива, и все фейри лугов, лесов, озер и рек подчиняются ей.

Второе имя Белого Короля – господин Смерть. Одежды его белоснежны, волосы цветом подобны снегу, а глаза – молодой листве. Красоте его завидует сама Зеленая Королева. Нрав Короля непрост, но ему не чуждо сострадание. Два других его облика – седая дама и белый волк. Фейри ночи, зимы и и тайных дел находятся под его дланью.

– Благие фейри добрые, а неблагие – злые?

– Нет, золотце. Это название придумали люди. Мир устроен мудро: без зимы не будет лета, без ночи – дня, без смерти – жизни, всего поровну. Лето и жизнь люди воспринимают как благо, а зиму и смерть как необходимое зло... Дело только в этом.

– Хм.. Тогда тем, кто служит Белому Королю, наверное, обидно... А я не боюсь ночи: ночью все куда интереснее, и бывают сказки. И зимы