А. Смолин, ведьмак - Андрей Александрович Васильев Страница 287

— Что за чушь? — Варвара изрядно побледнела. — Что за бред? Я кого-то хотела убить! Я — целительница, людям здоровье возвращаю!

— Ну одному возвратили, у другого забрали. — Геннадий заметил девушку в сарафане, с интересом слушающую этот разговор. — А, вот и ваш референт. Галя, так вы вызвали полицию? Разговор не складывается, продолжим его в ближайшем РУВД. Чего тянуть-то? Пока заявление Смолин напишет, пока со следователем пообщаемся, пока наш банковский адвокат подъедет — это все время.

— Звонить? — спросила Галя у Варвары.

— Нет, — зло бросила та и распахнула дверь, ведущую в ее кабинет. — Давайте продолжим беседу там.

— С радостью, — согласился Геннадий. — Александр со мной, остальные ждут здесь.

Зайдя в полутемное помещение, я словно попал в русскую народную сказку. На что — на что, а на декор Варвара не пожалась. И да — на контрасте она тоже сыграла здорово. Там, за дверью, шумит кофемашина, жужжит принтер, светится монитор компьютера, а тут…

Горница. Натуральная горница, такая, какой ее показывают в кино и описывают в книгах. Деревянные лавки, резные кресла, и даже печь! Настоящая, невесть как интегрированная в стену. Добавим сюда травы, развешанные тут и там, какие-то веники, висящие под потолком, запах луга и леса…

Это впечатляло. Как и немалый психологический расчет, вложенный в это все. Даже меня торкнуло, а уж простого человека, который к подобному не готов, по любому не может не пронять до костей.

— Итак. — Варвара подошла к дубовому столу, ножками которому служили круглые чурбачки и оперлась на него своим приятно округлым задом. — Что за нелепицу вы там несли? Я хотела убить вот этого молодого человека? Которого ни разу в жизни не видела?

— Знаете, мы могли бы немного поперебрасываться репликами и поупражняться в риторике, но у меня на самом деле мало времени, — холодно сказал Геннадий и достал из внутреннего кармана своего плаща «файлик» с какими-то бумагами. — Вот здесь два документа, являющиеся свидетельскими показаниями против вас. Как только заявлению Александра будет дан ход, а это случится непременно, они немедленно будут приложены к делу. И люди, собственноручно их написавшие, дадут показания и у следователя, и позже, в суде.

— Какие-то люди, какие-то бумаги, — рассмеялась женщина. — Чушь!

— Увы и ах. — Геннадий помахал файликом. — И люди вам знакомы, и бумаги для вас сильно неприятные. Одна написана Олесей Свиридовой, вашей бывшей подругой, которую вы так неблагоразумно оставили в беде, вторая неким Вадимом Силуяновым, знакомство с которым тоже будет несложно доказать. И оба они свидетельствуют, что вы принуждали их пойти на преступление, а именно совершить умышленное убийство гражданина Смолина. Причем тут еще и отягчающих обстоятельств целая куча. Например, противозаконное психологическое воздействие на господина Силуянова, которое впоследствии привело его к нервному срыву, необдуманным действиям и длительному лечению. С учетом вашего, пусть и незаконченного, образования, вам это сделать было совсем несложно. А если в его анализах еще и обнаружатся психотропные вещества, которые вы ему подмешали, то дело примет совсем неприятный для вас оборот.

— Не было такого, — быстро проговорила Варвара.

— Экспертиза покажет, — мягко улыбнулся Геннадий, после чего и мне, и ей стало ясно — было-было. И еще как!

— Вы даже не представляете, какие у меня… — взвинчено начала было говорить Варвара, но безопасник ее сразу же оборвал.

— Связи? Да какие у вас связи? Десяток жен чиновников средней руки среди клиенток? Это даже не смешно. Да и не нужны вы им будете, как только выяснится, в каком неприятном деле вы замарались. Им проще новую гадалку найти, чем с вами валандаться, благо людей вашей профессии в Москве пруд пруди. Сами посудите — ну кто ради вас будет заниматься такой скользкой штукой, как противодействие официальному следствию по резонансному делу? А оно будет резонансным, это я вам обещаю. И добавьте сюда пристальный контроль Генеральной Прокуратуры, чтобы никто хвостом не вильнул. Так что все, что вам останется, это адвокат, причем средненький, поскольку на игроков из высшей лиги у вас деньги вряд ли найдутся. И что в итоге?

— Что? — сухо спросила женщина, поджав губы.

— Реальный срок, — бесстрастно сказал Геннадий. — Даже не условный. Подстрекательство, подготовка убийства, доведение до самоубийства — целый букет. Ну и еще по мелочам.

— Это его я довела? — Варвара показала на меня пальцем.

— Нет, — покачал головой безопасник. — Силуянова. У нас и документы из клиники на этот счет есть. И ваше имя он назвал, Марина Михайловна Мирошниченко, причем полностью, и в присутствии незаинтересованных свидетелей. И это я еще не упоминал про все те же психотропы, которые тоже могут всплыть.

— Что вы хотите? — голос красавицы прозвучал немного скрипуче. — Денег?

— Решить дело миром, — дружелюбно сообщил ей Геннадий. — Не стану врать — нам вся эта суета тоже ни к чему. Нам нужно одно — оставьте нашего сотрудника в покое. Хотя, конечно, небольшая денежная компенсация за неудобства тоже будет не лишней.

— Сколько? — скривила губы Варвара.

— Не так быстро, — Геннадий закинул ногу на ногу. — Не надо все переводить на деньги. Я же сказал — они не главная наша цель. Да и не только с вами нам хотелось бы побеседовать. Вызывайте прямо сейчас сюда господина Незнамова, он же маг вечности Никандр, а также госпожу Шумскую, она же Аллерия, финская рунная, прости Господи, берегиня. Ведь именно ваша лихая троица была движущей силой готовящегося преступления? И сразу — никаких «а если они не захотят» слышать не желаю. Нет — значит, мы едем в ближайшее РУВД и запускаем правоохранительный механизм. Там вашим желанием интересоваться не станут, а просто вызовут повесткой. И если за то время, что будет идти следствие, с головы Смолина хоть волос упадет, это изрядно увеличит ваш срок, потому что пока главным организатором и вдохновителем преступления выступаете вы.

Варвара пожевала полными губами и достала из палехской шкатулки, стоявшей на столе, брендовый смартфон, две недели как поступивший в продажу.

Что-что, а убеждать она умела. Уже через сорок минут и Аллерия, в которой не было ничего финского, зато наличествовала монгольская раскосость, и кряжистый немолодой Никандр, заросший седым волосом, сидели на лавке в горнице и слушали Геннадия, который объяснял им, в какую именно неприятную ситуацию они попали.

Кстати — Никандр этот был явно непрост, очень уж хитро поблескивали его глаза. В какой-то момент он уставился на меня и минут пять глазел, даже не моргая. Нехорошо так глазел, мне даже не по себе стало.

Он же первый и взял слово после того, как Геннадий замолчал.

— И что? — напирая на букву «о» спросил