Как повзрослеть, не умерев - Джиён Кан Страница 27

в 500 тысяч вон[24] в месяц, та была несказанно тронута. Тогда перспектива купить собственную квартиру или оплатить образование Джэи на зарплату мужа-военного казалась Ынхе миражом. А еще ей было жаль терять навыки в бьюти-сфере, которые она приобрела до замужества за три года работы в салоне красоты у сестры в Чамсиле. Ынхе решила, что нужно снова взяться за ножницы, пока ее руки совсем не одеревенели. Теперь Соён стала отвечать за Джэи, приходя каждый день на работу к восьми утра и уходя с работы в семь вечера. Так прошло десять лет. Соён стала пожилой женщиной, у которой развилась старческая дальнозоркость, и теперь ей приходилось носить очки с мультифокальными линзами.

– Но в бассейне я чувствую себя совершенно нормально. Даже хорошо. Во время летних каникул собираюсь туда походить.

Джэи сидела на полу в ванной и мыла голову, а Соён чистила туалет.

– Ты утонула слишком быстро, чтобы что-то почувствовать. А смерть во время пожара оказалась более болезненной. Капитан, если в ванной тебе страшно, представляй душевую в бассейне. Ты можешь в любой момент открыть дверь и выйти, когда захочется. А в случае пожара просто прыгнуть в воду.

Джэи ополоснула с волос кондиционер и протянула руку. Соён тут же дала ей сухое полотенце.

Салон красоты Ынхе процветал. Она начинала на втором этаже старого здания где-то на окраине, а теперь перебралась на первый этаж нового здания в центре города Мунсана и даже наняла себе помощницу. Благодаря этому зарплата Соён также выросла с пятисот тысяч вон до восьмисот, затем достигла одного миллиона, а теперь остановилась на отметке полтора миллиона вон[25].

– Соён, а что ты делаешь после работы? Ты ведь сейчас не общаешься с учителем Йоханом, да?

Руки Соён, которые деловито сушили волосы Джэи, сидящей за туалетным столиком, немного замедлились. Всякий раз, когда речь заходила о Йохане, в ее глазах, губах и жестах, казалось, появлялась неловкость.

– Общаюсь. Мы и сегодня встречаемся.

По подсчетам Джэи, Йохану сейчас должно было быть чуть больше тридцати. С первого взгляда было ясно, что он и Соён, которой на вид было около пятидесяти, вместе смотрелись неестественно. Джэи стало любопытно, какие отношения сложились между ними в этой жизни. Она посмотрела в глаза отражению Соён в зеркале на туалетном столике. Затем та выключила фен и за плечи развернула Джэи к себе. Кожа Соён под очками, где не было макияжа, горела.

– Йохан женился. Уже четыре года назад. Мы с ним друзья в соцсетях. У него двое детей-погодков – сын и дочь. Я отправила ему свое резюме и прошла собеседование.

Соён достала салфетку и протянула ее Джэи. Девочка этого не почувствовала, но по ее щеке скатилась слеза.

– Какое собеседование ты прошла? – спросила Джэи, хотя уже знала ответ.

– А что я еще могла сделать в этом возрасте? Единственное, чем я занималась долгое время, – это помощь с воспитанием детей. Они пообещали заплатить больше, потому что у них погодки.

Джэи не взяла салфетку, поэтому Соён сама вытерла ей слезы. Причиной, почему девочка смогла продержаться десять лет, не рассказывая родителям о своей прошлой жизни, была Соён, которая пришла к ней как раз тогда, когда Джэи научилась говорить. Именно Соён вместо Джэи подняла вопрос о болезни Альцгеймера у бабушки, разбила мобильный телефон Ынхе и предложила откладывать часть зарплаты на сберегательный счет. Теперь, когда у Джэи наконец появилась возможность перевести дух, Соён решила перейти в семью Йохана.

– Неужели тебе так нравится этот ботан Ким Йохан? Настолько, что ты готова отказаться от меня? Правда?

Джэи тоже заходила на страничку Йохана в Facebook, но сколько бы ни вглядывалась, видела в нем только типичного учителя математики, лишенного всякого обаяния. Его жена по будням работала учителем корейского языка в средней школе, а по выходным преподавала ребятам в воскресной. Если оценивать ее в позитивном ключе, можно было бы назвать ее простой женщиной, но объективно она была похожа на деревенщину и не шла ни в какое сравнение с утонченной красавицей Соён.

– Нет, это из-за денег. Ну, поначалу у меня оставались к нему чувства. Ведь мы чуть не поженились. Но не сейчас. Мне правда нужны деньги на жизнь. Вчера твоя мама меня уволила. Теперь я должна бросить все силы на выживание.

Соён поняла, что начиная с этой жизни больше не сможет работать психологом-консультантом. Да и получить страховые выплаты, которые остались от родителей, теперь оказалось не так просто, как раньше. Ей нужно было подтвердить свою личность, но между фотографией на ее ID-карте и нынешним лицом был разрыв почти в тридцать лет. Поэтому Соён пришлось нанять дублера через агентство – студентку аспирантуры чуть старше двадцати пяти, которая была похожа на Соён в молодости. Ресторан родителей женщина сдала в аренду, и на его месте открылся магазин в шаговой доступности. Страховой выплаты хватило только на съём небольшой квартиры в городе, и после этого Соён осталась совсем без денег. Она несколько дней бродила около дома Джэи, когда ей в голову пришла идея стать помощницей в воспитании детей. Но недавно магазин объявил, что закрывается. Теперь Соён должна была вернуть залог, поэтому ей пришлось выехать из квартиры, где она жила. Примерно в то же время Йохан начал искать для своих детей няню с проживанием. Несмотря на объяснения Соён, Джэи никак не хотела успокаиваться.

– Я попрошу маму отменить твое увольнение. Будешь жить в моей комнате вместе со мной. Тогда тебе не придется помогать бывшему парню с его детьми.

Соён обняла колени и уткнулась в них лбом.

– Капитан, взрослые не меняют своих решений так просто.

– И все равно нужно попробовать. Это ведь твои слова, которые ты столько раз мне повторяла! Стоило мне засомневаться, как ты говорила, что я все равно должна попытаться!

Джэи выбежала за дверь и направилась в салон красоты Ынхе под названием JJ-Hair[26]. Туда можно было доехать всего за десять минут, но до прибытия автобуса оставалось еще целых двадцать. Когда Джэи решила идти пешком, ко входу в дом подошел Джунсо, везя за собой велосипед.

– Гонсалес, подвези-ка меня на велосипеде.

С четвертой жизни Джунсо получил прозвище «Гонсалес». Теперь влияние Гонсалеса стало еще сильнее, и мальчик проводил в автоматическом режиме примерно неделю в месяц. К счастью, сейчас контроль был у Ли Джунсо.

– Я уже накатался, и у меня болят ноги. Если хочешь, могу одолжить тебе велосипед.

Джунсо снял шлем и протянул его Джэи. В детском саду