Охотники за привидениями, Ленинград - Сергей Вариченко Страница 26

— Дима, видите?

— Видим! Частота 125,8 — новая! Существо внутри мальчика!

— Не внутри, — поправил Константин. — Вокруг. Оно его обволакивает.

Глеб пошёл быстрее, забыв о боли. Мальчик стоял неподвижно — и вдруг начал медленно уходить под лёд, как сквозь дверь. Лёд не трескался — мальчик таял, становясь прозрачным.

— Профессор, бейте!

Градов нажал кнопку. Иридиевая плита на крыше «Спектра» вспыхнула золотом, и луч — не разящий, а мягкий, рассеянный — ударил в мальчика. Существо вокруг него заверещало, дёрнулось и отступило.

Мальчик упал на лёд, живой, но без сознания.

Глеб добежал до него, схватил за шиворот, поволок назад. Лёд трещал, но выдерживал. Дима и Константин бежали навстречу, чтобы помочь.

Вдвоём они дотащили мальчика до берега. Там его подхватил Лодейкин, укутал в тулуп.

— Жив, — выдохнул участковый. — Слава богу, жив.

Глеб рухнул на колени, тяжело дыша. Нога болела адски.

— Профессор, — прохрипел он в рацию. — Канал?

— Захлопнулся, — ответил Градов. — Но не до конца. Я его только придавил.

— Надолго?

— Часа на два. Уходим.

В машине Глеб стянул сапог, осмотрел ногу — распухла, посинела, но не сломана.

— Отлежится, — сказал он сквозь зубы.

— Не отлежится, — возразил Константин. — Вам нужно в больницу.

— После Эрмитажа. Сначала — канал, потом — госпиталь.

Дима протянул ему фляжку со спиртом. Глеб отхлебнул, закусил пряником. Кэ тихо мурлыкал из рации, посылая что-то вроде утешения.

— Этот ребёнок вернётся. Вы его спасли. Но таких будет больше, если не закрыть дверь.

— Знаю, — ответил Глеб. — Поэтому сегодня ночью — Эрмитаж. И точка.

«Спектр» двинулся обратно в Ленинград, оставляя за спиной крепость Орешек, серое небо и спасённую жизнь.

Над Невой, там, где мальчик проваливался в лёд, ещё долго мерцал багровый отсвет — напоминание о том, что Бездна не дремлет.

Конец двадцатой главы

Интерлюдия. Телефонный звонок

Заброшенная школа №47, Ржевка

Через два дня после Шлиссельбурга

Трубка полевого телефона зазвонила в седьмом часу утра. Глеб, спавший в учительской, схватил её до второго гудка.

— Слушаю.

— Капитан Савельев? — голос был незнакомым, сухим, с лёгкой московской окающей речью. — Полковник Широков, управление «Акцент». Два часа назад вас взяли на особый контроль. Поздравляю.

Глеб промолчал. Провёл свободной рукой по лицу, прогоняя остатки сна.

— Вы соединены с нами, — продолжал голос. — Сейчас на линии ещё двое. Ваш… профессор Градов, Андрей Васильевич, и корреспондент Добросмыслов. Лейтенант Звонарёв будет слушать передачу в записи.

— Откуда вы знаете наши фамилии? — спросил Глеб. Вопрос был риторическим.

— Управление «Акцент» занимается нестандартными явлениями на территории СССР. Вы — самое нестандартное за последние двадцать лет. Не вешайте трубку, капитан. Вы не арестованы. Пока.

Из динамиков на столе раздался щелчок — подключились профессор и Константин.

— Слушаю вас, — спокойно сказал Константин.

— Я тоже здесь, — буркнул Градов.

— Хорошо. Излагаю суть, — полковник Широков говорил без эмоций, как инструкцию под диктовку. — За вами наблюдают с момента первого контакта в Меншиковском дворце. У нас есть видео вашей… работы. Впечатляет. Но непрофессионально и опасно.

— А у вас есть профессиональный способ закрыть канал? — спросил Константин.

— Нет. Поэтому мы даём вам шанс.

Пауза. Глеб слышал, как в трубке потрескивает связь — дальняя, московская.

— Вот условия. Вы работаете на управление «Акцент». Передаёте все данные, образцы, записи. Генератор «Когерент» и его модификации — изымаются для изучения. Вы получаете звания, жалование, официальные документы. Но действуете только по нашему разрешению и под нашим контролем.

— А если я откажусь? — спросил Глеб.

— Тогда вы прекращаете любую деятельность на территории СССР, связанную с аномалиями. Сдаёте оборудование и материалы. Подписываете подписку о неразглашении. И выбываете из Союза в течение сорока восьми часов. Всё. Свободны.

— А мои люди?

— Все трое. И существо, которого вы назвали Кэ.

Глеб стиснул трубку.

— Вы знаете про Кэ?

— Мы знаем про всё, капитан. — Голос Широкова стал жёстче. — Серое существо из Бездны, которое вы вытащили через канал, незаконно, без согласования, рискуя стабильностью пространства. Оно — самый ценный образец за всю историю «Акцента». И самый опасный. Если вы его не сдадите, мы считаем вас прямыми пособниками потенциальной угрозы государственной безопасности.

— Мы не пособники, — не выдержал профессор Градов. — Мы спасли его. Оно помогает нам закрыть канал.

— Помогает? Или использует вас, чтобы открыть дверь шире? — парировал полковник. — Вы не учёные, товарищ Градов. Вы — самодеятельность. А самодеятельность в вопросах государственной безопасности недопустима.

В трубке повисла тишина.

Константин заговорил первым:

— Полковник, вы предлагаете нам работать на вас, но мы не знаем, что вы собой представляете. Какие у вас методы? Вы собираетесь уничтожать аномалии или изучать?

— Изучать. Но под контролем.

— А существа из Бездны — их тоже изучать? Даже тех, кто не хочет войны?

— Особенно их, товарищ Добросмыслов.

— Ясно. — Константин откинулся на спинку стула, посмотрел на Глеба.

Глеб молчал, переваривая. Он был военным и знал: когда сверху говорят «выбирайте», часто нет никакого выбора. Но сейчас он смотрел на разбитые окна школы, на «Спектр», серебристый под утренним небом, на профессора и Константина, застывших в ожидании.

— Сколько нам на размышление? — спросил он.

— До двадцати трёх ноль-ноль сегодняшнего дня. Если к тому времени от вас не будет согласия — вы уезжаете. Завтра утром рейсом из Пулково. Все четверо. Ваше… существо останется у нас.

Глеб посмотрел на Кэ — тот свернулся на буржуйке, греясь, и не подозревал, что его судьба решается в телефонной трубке.

— Полковник, а если мы согласимся? Мы сохраним самостоятельность?

— Частичную. Оперативную. Под кураторством старшего офицера «Акцента», которого мы к вам приставим.

— Нам не нужен куратор.

— А вы не выбираете, капитан.

Ещё одна пауза. Глеб услышал, как профессор шумно выдохнул. Константин что-то черкнул в блокноте.

— Мы подумаем, — сказал Глеб и нажал на рычаг.

В подвале было тихо, как перед грозой.

— Соглашаться нельзя, — первым нарушил молчание профессор. — Они заберут Кэ,