А. Смолин, ведьмак - Андрей Александрович Васильев Страница 253

А раз так — то и фиг с ней.

Что же до постановки мертвых под ружье… Думать надо.

Хорошо бы с Хозяином Кладбища посоветоваться. Да и по вопросам выживания, он, возможно, чего подскажет.

Как дожди, которые его бесят, кончатся и подморозит маленько, может, и доеду до кладбища. Авось он еще в спячку не впал.

А сейчас позавтракаю и займусь одной интересной темой, которая в голове уже пару недель вертится. Если более детально — хочу попробовать поэкспериментировать над одним из рецептов, тем самым, что придумал Митрий, и который слабому полу башню сносит на предмет любовных утех.

Он ведь направлен на два действия. Первое — надавить на природную женскую слабость какой-то конкретной взятой неприступной девицы. Второе — удалить воспоминания о легкомысленном поведении из памяти этой самой теперь уже бывшей девицы.

Вот второе меня очень интересует. Это же готовое зелье забвения. В книге ничего подобного я не нашел, а ведь вещь-то козырная. Такое зелье всегда надо под рукой держать, потому что никогда не знаешь, что тебя ждет. Опять же — такую штуку в случае острой денежной нужды монетизировать можно без особых хлопот. Та же Ряжская ее купит охотно, не сомневаюсь в этом ни на секунду.

И сегодня я попробую его сотворить. Уж не знаю — получится, нет. Но почему бы не попытаться?

Вот только на ком бы после готовую продукцию проверить… Но — что-нибудь придумается. Мало ли хороших людей вокруг? Протестирую конечный результат на ядовитость посредством Родьки и захвачу данный препарат с собой на работу. Кому-то да повезет.

Глава двенадцатая

Получилось у меня добыть желаемое. Вышел, так сказать, каменный цветок. Пусть не сразу — но все-таки.

Сначала три раза на выходе я получал, назовем это так, «плацебо». Конечный результат представлял собой серо-зеленоватые кристаллы размером с небольшую горошину. Родька съедал один из них, а после, причмокивая, сообщал:

— Не яд. Но и другого ничего не чую. Эта штука память никому не отобьет. Расслабить живот — расслабит, да и то не наверняка.

После этого я снова изучал список ингредиентов, что-то менял, что-то добавлял, что-то убирал. Понятно ведь, что дело только в них. Нет, если бы то зелье, что я хотел сварганить, было подвязано на заговор или заклятие, то причина неудач не вызывала сомнений. Но здесь-то этого нет. Точнее — подвязано-то оно подвязано, но только на любовную часть. «Пусть эта дева только меня видит, только меня слышит…», ну и так далее. Память в нем даже не упоминалась. Значит, что? Эта стадия процесса существует автономно, сама по себе, и добавлена в данный рецепт до кучи, чтобы нейтрализовать последствия в виде отцов, братьев и дядьев тех девиц, коих развеселый Митрий, предварительно опоив, таскал на сеновал.

Вот только непонятно, как отвязать одну часть от другой.

Я ломал над этим голову почти весь день, и только к вечеру нашел ответ.

«Злат корень». Он же «родиола розовая», если вести речь о сегодняшнем названии данного растения. Часто встречающийся в рецептах компонент, и этот исключением не был.

Я-то полагал, что он относится к любовной части заклятия, потому как почти всегда и почти везде отвечает за стимуляцию работы или половых желез, или надпочечников. Ну и еще глухоту им лечат, точнее, как в книге написано, «тугоухость».

Но я и подумать не мог, что злат корень стимулирует работу памяти. Мне об этом поведал интернет, в который я полез, отчаявшись найти ответ в книге. Решил на всякий случай пробить каждый из компонентов, во избежание. Их в данном рецепте было более двадцати, так что простым перебором из разряда: «этот уберем, этот добавим, авось получится чего» никак не обойтись было.

Кстати — симптоматично. Выходит, что в разрезе информационного поля наше время все-таки старое уделывает одной левой, что бы там ни говорили ортодоксально настроенные сторонники Покона.

Не скажу, что все получилось сразу после того, как я добавил в варево этот недостающий компонент, но все же ближе к ночи воспоследовало.

— Что-то есть, — сообщил мне мой слуга, слизнув с лапы очередной кристаллик, на этот раз, правда, уже радикально желтый. Как видно, злат корень изменил цветовую гамму конечного продукта. — Сам понимаешь, хозяин, что именно не скажу, но есть. Но не яд, этого-то тут нету.

— Прав он, — подтвердил Вавила Силыч, проведя длиннопалой рукой над кристаллами, которые я выложил на маленькое блюдце. — Имеется в них какая-то начинка магическая. Может, и та, что тебе потребна.

— Главное, чтобы не первоначальная, — вздохнул я. — Чтобы опять на меня бросаться женщины не начали. Коли такое еще раз случится в банке, мне точно до конца своих дней не отмыться. И так вон слухи разные ходить начали, а если еще и это… Банковский мир тесен до невозможности, а после крайнего вала цбшных репрессий он еще и узок стал, как одно место. Все всех если и не лично знают, то через знакомых наверняка. Так что даже переход из одного банка в другой вопрос не решит.

— Хозяин, а тебе не плевать на то, что другие говорят? — спросил Родька, выливая из плошки в раковину остатки варочной воды, в которой, собственно, и вызревали желтые кристаллы. — Собаки лают — ветер носит. Денежку платят — да и ладно. А на каждый роток не накинешь платок.

— Умом-то это понимаю, — вздохнул я. — А поделать с собой ничего не могу. Пережитки детства. Нас воспитывали так, понимаешь? Имидж все, важно верно себя позиционировать в обществе, репутация — основа существования в социуме… Ерунда, конечно, полная, но вот только быстро это все из головы не выкинешь. Знаешь, это только в книжках какой-нибудь диванный воин вроде меня хлоп — и сразу из продавца телефонов на Митинском рынке в посланника римского сената превращается. С Цезарем через губу разговаривает, метресс-патрицианок поджуживает и северных варваров гоняет. А так не бывает. Не может из вчерашнего тюфяка легат за один день получиться. Даже если какой-нибудь магией тело из студня в торс «мечта жирдяя» переделать, то склад мышления все равно тот же останется. На перековку сознания время нужно, и очень много. Чтобы из ничего чем-то стать. Вот и у меня так же. Понятно, что начхать мне теперь не только на мнение коллег по работе, но и на саму работу в целом, но рефлексы-то твердят обратное. А вдруг все чего не то подумают, а вдруг мне это боком выйдет? И вертится эта