А. Смолин, ведьмак - Андрей Александрович Васильев Страница 246

— Да господь с вами! — отмахнулся я. — И в мыслях не было. Так, попугал одного особо ретивого господина, который мне покою не давал.

— И все-таки — мара? — укоризненно произнес шеф Женьки. — Не жестко ли?

— Челюсть, — ткнул я себя пальцем сначала в лицо, а после в спину. — И почки. И кулак у него ого-го какой! Я человек терпеливый, но всему есть предел.

— Аргумент, — признал Ровнин и благосклонно кивнул официанту, который принес ему кофе и пирожное «картошка» на тарелочке. — Не спорю. Но повторю свой вопрос — этот человек остался жив? Прямого ответа вы мне так и не дали.

— Разумеется, — отчеканил я, а после оттянул ворот «водолазки», показав ему горло, где еще сохранились следы пальцев Силуянова. — И к сожалению. Вот, чуть не придушил меня третьего дня. Боролся со злом в моем лице.

— Офигеть, — протянула Мезенцева. — Это что же за человек такой?

— «Безопасник» наш банковский, — пояснил я. — Живет по принципу «ни минуты простоя». Когда некого из чужих дубасить, своих терроризирует.

— Всегда полагал, что работа в банках не так хороша, как про нее рассказывают, — сообщил нам Ровнин.

— Правильно делали, — поддержал его я. — В ином террариуме жить безопасней, чем у нас.

— Значит, мара, — Олег Георгиевич выдал очередную настольную дробь своими тонкими пальцами. — Ну да, эти вытащат из жертвы что угодно. И сразу новый вопрос — с чего она вам решила помочь? Эти существа лишены чувств. Ни благодарность, ни сострадание, ни жалость им неведомы. Почему она пришла к вам и вот так вот все выложила? Точнее — какую сделку предложила? Новые жертвы в обмен на информацию?

— Никакой сделки не было, — покачал головой я. — Пришла и рассказала. Всё.

— Не всё, — глянул на меня поверх очков Ровнин. — Так не бывает, и я это знаю наверняка. Мары — хищницы, очень умные, очень хитрые и расчетливые. Их невозможно приручить. Только сделка. Больше их ничего не сдержит. Правда, условия ее они, как и любая иная нежить и нечисть, выполняют честно, не юля. Но если все же отыщут брешь в договоре, то беды не миновать.

— Не было сделки, — твердо заявил я. — Пришла и сказала.

— Не было сделки, не было сделки. — Ровнин отпил кофе. — Тогда я чего-то не понимаю.

— Тоже мне, новость, — фыркнул я. — Для меня данное состояние вообще в последнее время норма вещей. Я не понимаю больше, чем понимаю. Например — кто меня хочет убить и за что? Сначала я подумал, что это какие-то ведьмы меня невзлюбили за то, что я просто есть. После грешил на колдуна. Ну того, что кучу народа недавно перебил, а после в Европы свалил. Потом — на вас. А теперь вообще не знаю, что предположить и на кого подумать.

— А поведайте мне дословно, что сказала вам мара, — попросил Ровнин. — Вот прямо до запятой.

Я выполнил его просьбу.

— Амулеты, — выслушав меня, немедленно произнес Олег Георгиевич. — Это самая большая странность в данной истории. Отпадают не только ведьмы, но и большинство обитателей ночи, включая ваших собратьев по роду. И колдун тоже. Он, пожалуй, даже в первую очередь. Это не по его части совершенно. Да и не стал бы он мстить так примитивно, там товарищ с фантазией. К тому же в Россию он не возвращался, это сто процентов. И раньше весны-лета следующего года точно не вернется, ручаюсь за это. В общем — вся вышеуказанная публика тут ни при чем.

— А не озвучите ход вашей мысли? — попросил я. — Для полного понимания. Тем более что вы сейчас разрушили выстроенную мной теорию, которая казалась очень даже стройной.

— У вас есть амулет? — ответил вопросом на вопрос Ровнин. — Ну хоть какой-то?

— Нет, — развел руками я. — Откуда? Я ведьмак без году неделя.

— Это верно, — согласился мой собеседник. — Но ваш предшественник, да пребудет он в Свете, был ведьмак опытный, матерый. Вы в его доме провели не один день, и нашли хоть что-то похожее на обереги, амулеты и тому подобный хлам? Уверен, что нет.

— У меня там есть Антипка, — возразил ему я. — На редкость домовитый домовой. И скряга жуткий. Мог припрятать, он та еще сволочь.

— Хорошо, — потер ладони Ровнин. — А ведьмы? С ними вы тоже дело имели и не раз. Вспомните — ничего такого у них на шеях не висело?

— Не висело, — подтвердила Мезенцева. — Я тоже ведьм видела, в количестве трех штук. Перстни были, а амулетов или даже ожерелий каких — нет. Я их шеи очень хорошо разглядела тогда, а память мою вы знаете.

— Детям Ночи не нужна заемная сила, — медленно произнес Ровнин. — Они привыкли полагаться только на себя, не прибегая к чему-то, что может подвести в самый нужный момент. Только свое, то, на что можно положиться. Сила, заклинания, природный дар. Кстати, я сам исповедую тот же принцип и советую сотрудникам идти данной дорогой. Женя, это я для тебя сейчас сказал. Ты со своим пистолетом вечно носишься, как не знаю кто.

— Это табельное оружие, — насупилась девушка. — Оно нам положено по штату, я его ношу. Отстаньте.

— Носи, — вздохнул Олег Георгиевич и доверительно мне сказал: — Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы по обоюдному согласию.

— Это да, — признал я. — Так какой же вывод?

— Выводы делать рано, — Ровнин допил кофе. — А вот первые соображения можно и огласить. Итак. Это не мы, и это, с огромной долей вероятности, не порождения ночи. Значит?

— Значит? — повторил я за ним.

— Думай, кто тебя так не любит из людей. Смертных. Обычных, — вместо своего шефа сообщила мне Мезенцева. — Смолин, ну ты и тупой!

— Евгения, — укоризненно произнес Олег Георгиевич. — Мне за тебя стыдно!

— Она всегда такая, — рассеяно заметил я, обдумывая слова девушки. — Из людей? И чтобы с амулетами? Да кто же это такие? Может — масоны какие? Иллюминаты? Тамплиеры? Вольные, прости господи, каменщики?

— Масоны — это сила, — засмеялся Ровнин. — Были когда-то. Теперь это коммерческая организация с уставом, членскими взносами и красивыми ритуалами за дополнительную плату. Тамплиеров тоже можешь вычеркнуть из списка, как, впрочем, и инквизицию, которую ты даже не упомянул. Тамплиеров несколько веков как не существует, а инквизиции ты точно не интересен. Прости, Саша, но ты для нее даже не мелковат. Там другое слово подойдет. И сразу — не спрашивай, не отвечу. Тебе данная информация ни к чему.

— Ну тогда у меня нет больше версий, — запечалился я. — И это плохо.

— У меня тоже, — добавил мне грусти Ровнин. — Но это не значит, что надо