Снегурка и контракт на чудо - Аурелия Шедоу Страница 24

Снежана, отойди!— мысленный крик Хомы был острым, как бритва. Он вылез из-за пазухи и встал передо мной на полку, его крошечное тельце распушилось, делая его вдвое больше. Он смотрел на приближающихся орков, и в его чёрных глазах не было страха. Была древняя, холодная ярость.

Он чихнул.

Но на этот раз это был не «пфф». Это был резкий, сухой звук, похожий на разрыв бумаги. И от него не пошла волна тепла. Воздух перед нами…застыл. Не стал твёрдым, а стал густым, вязким, как кисель. Двое орков, сделавших очередной шаг, вдруг замедлились, будто их ноги увязли в смоле. Они заворчали, с силой выдёргивая ступни.

— Колдобой! — рявкнул один. — Живенько его в сеть!

Но им было не до нас. Со стороны Вольфа раздался рёв, смешанный с криками боли и лязгом металла. Он не отступал. Он дрался как демон, используя узкое пространство у входа в нишу. Его когти оставляли глубокие борозды на доспехах, а сила бросков швыряла орков о стены. Но их было четверо. Они были опытны. Одна из дубинок с глухим стуком пришлась ему по плечу, и Вольф взвыл от боли, отступая на шаг. Сеть метнулась в его сторону, он рванулся в сторону, и проволока лишь скользнула по его спине, сорвав клок рубахи.

Я увидела, как один из орков, заходя сбоку, занёс дубинку для удара по голове Вольфа. У него не было шансов увернуться.

И в этот момент из другого тоннеля, того, что вёл наверх, вылетела тень. Нет, две тени.

Они врезались в группу орков, атакующих Вольфа, с тишиной, которая была страшнее любого крика. Это были оборотни. Мужчина и женщина. Он — высокий и жилистый, с седыми прядями в чёрной шерсти на руках, движущийся с убийственной, отработанной грацией. Она — поменьше, стремительная, как ласка, её удары были не сильными, но невероятно точными — в суставы, в шею, в глаза. Они не рычали. Они работали.

Орки, застигнутые врасплох с фланга, смешались. Дубинка, предназначенная Вольфу, ударила впустую. Предводитель орков взревел от ярости, разворачиваясь на новых врагов.

— Кто вы такие?! Это дело Гильдии!

— Наше дело — соседи, — прошипела женщина-оборотень, уворачиваясь от удара и вонзая свои уже почти полностью превратившиеся когти в кисть орка. Тот закричал, выронив дубинку.

Вольф, получив передышку, с новыми силами бросился в бой. Теперь это была не оборона, а ожесточённая схватка. Но орки оправились. Их было четверо против троих, и они смыкали кольцо, используя свою массу и сеть.

А двое, которых замедлил Хома, уже почти вырвались из липкой полосы воздуха. Один из них, с безумными от злости глазами, метнул в меня свою сеть.

Я рванулась в сторону, споткнулась о корень и упала. Проволочные петли легли мне на ноги, холодные и цепкие. Орк потянул.

И тут над его головой взметнулась тень. Огромная, коренастая, с чем-то блестящим и тяжёлым в руках.

Это был Грум. Наш гном. Он пришёл не в своей засаленной тужурке, а в простой, потрёпанной рубахе и кожаном фартуке. В его руках была не просто кувалда — это было произведение искусства (или ужаса): огромная голова из чёрного металла на укороченной, массивной рукояти. Его лицо, обычно каменное, сейчас было искажено немой, сокрушительной яростью.

Он не кричал. Он просто занёс кувалду и со всего размаха опустил её на голову орка, тянувшего сеть.

Раздался глухой, кошмарный хруст, смешанный со звоном металла о камень. Орк рухнул как подкошенный. Второй, обернувшийся на звук, лишь успел поднять дубинку, но кувалда Грума, описав короткую дугу, ударила ему в бок. Послышался звук ломающихся рёбер. Орк согнулся пополам и отлетел к стене.

Грум стоял над ними, тяжело дыша, его кулаки белы от напряжения, сжимавшие рукоять. Он посмотрел на меня, на сеть на моих ногах, и его взгляд стал ещё мрачнее. Он шагнул вперёд, одним движением подцепил сеть крюком на обухе кувалды и дёрнул. Проволока, казавшаяся невероятно прочной, лопнула с сухим треском.

— Встань, — хрипло сказал он. — И прячь своего зверька. Тут не его война.

Но Хома уже не прятался. Он сидел на полке и смотрел на бойню. Его бока ходили ходуном, а из носа текла тонкая струйка крови. Он был на пределе.

Ободрённые появлением подмоги (и шокированные внезапной жестокостью гнома), оборотни и Вольф перешли в яростную контратаку. Бой длился ещё несколько минут — тяжёлых, кровавых, наполненных хрипами, рыками и звоном металла. Но исход был предрешён. Предводитель орков, увидев, что трое его людей лежат без движения, один схвачен оборотнями, а на него самого с кувалдой идёт разъярённый гном, принял единственно разумное решение.

— Отступаем! — прохрипел он, отбиваясь от Вольфа, и бросился в тоннель. За ним, подхватив раненых, побежали ещё двое уцелевших. Они исчезли в темноте так же быстро, как появились.

В пещере воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием победителей. Воздух пах кровью, пылью и злобой. Обитатели пещеры, разбуженные шумом, испуганно жались в дальних углах.

Я поднялась, сбрасывая с ног остатки сети. Ноги подкашивались. Хома сполз по моей руке и упал на ладонь, слабо пища. Он был ледяным на ощупь.

Вольф, с окровавленным плечом и разодранной щекой, подошёл к двум оборотням и кивнул. Тот, седой, в ответ хлопнул его по здоровому плечу.

— Вовремя, — хрипло сказал Вольф.

— Если на твоём месте был бы я, ты пришёл бы тоже, — просто ответил седой.

Женщина-оборотень уже осматривала помещение, её острый нос вздрагивал, вынюхивая чужие следы.

Грум подошёл ко мне, всё ещё сжимая свою чудовищную кувалду.

— Ты цела?

— Да… да, спасибо, Грум. Как ты…

— Через заднюю дверь. Слышал шум. Думал, крысы. Оказалось, крысы покрупнее. — Он бросил взгляд на убегавших орков. — Вернутся. И не одни. Место прознано.

— Значит, уходим, — сказал Вольф. Он посмотрел на своих товарищей, на Грума, потом на меня и угасшего Хому. — Все. Вместе.

Мы собрались в центре пещеры — окровавленная, грязная, странная компания. Вольф, двое незнакомых мне оборотней, гном с кувалдой, я с полубессознательным хомяком на ладони.

Седой оборотень представился коротко:

— Рогар. Это — Лора.

Женщина кивнула, не отрывая взгляда от тоннеля.

— Мы живём выше, — пояснил Рогар. — Слышали историю про Снегурку и её