Стражевый компас - Ксения Журавская Страница 24

Она молчала.

«Хватит на сегодня испытаний, — подумал я и, подхватив Иву на руки, отнёс в комнату. — Так и буду каждый вечер укладывать её в постель?»

В эту ночь я спал маетно. Снились несвязные обрывки, из которых временами выныривал и погружался обратно. Лихорадило от холода — даже одеяло из пуха горного длинношерста не спасало от пронизывающего озноба.

Проснулся. Первые блики светила окрасили комнату в розовый цвет, а тело скрутила болезненная судорога. Отборная ругань досталась моей подушке, но легче не становилось.

Потянулся к связнику и набрал Варда. Надеюсь, он не проклянёт меня за ранний звонок.

— Светлого утра, Горди… — не успел договорить, как по дому прошлась вибрация, а стены затрясло так, что могли обрушиться в любой момент. — Какого?.. — Только и успел отскочить в сторону: ваза из крелийского фарфора пролетела мимо, чудом не расколотив голову.

Гудящие, устрашающие звуки доносились откуда‑то издалека.

«Что?.. Оранжерея?..» — мелькнуло в голове.

Я сорвался с места, собирая остатки сил. Вард что‑то орал в связник, но смысл слов до меня не доходил. Бежал что есть мочи.

Отчётливый шум воды становился всё ближе и громче.

Безжизненная оранжерея утопала под проливными струями из старинной, прогнившей до дыр системы орошения. Размытые водой серый пол, серые стены, серые витые стебли создавали мрачный фон для тонкой женской фигуры в белоснежной сорочке.

Ива стояла вся мокрая и смотрела на меня сиянием турмалиновых глаз сквозь нити искусственного дождя. Капли воды стекали с лица на изящный разлёт тонких ключиц. Влажная ткань неприлично скрывала небольшую девичью грудь, а разорванный подол соблазнительно открывал бедро стройной ноги.

Она была невинной и одновременно… порочной. Невероятная — как мираж, как потерянная богиня этого заброшенного сада. Она возрождала свой мир и воскресала заново.

Я замер со связником возле уха, словно ударенный по голове, и обтекал под струями холодной воды. Но это длилось недолго.

Судорога болезненно скрутила тело пополам. От моего стона раненого зверя Вард вспомнил все ругательства мира, отчего я немного пришёл в себя. Очередной приступ вновь заставил орать в трубку связника:

— Не‑е‑ет! Не читал это долбанное письмо… Что?.. Да‑а‑а… Она рядом.

Лицо Ивы исказилось от страха — за меня? Девчонка ринулась ко мне, но на полпути тонкое тело выгнуло дугой, и она закричала. Упала на колени, подставляя лицо холодным потокам, жадно ловила губами капли воды в надежде потушить внутренний огонь.

Я понимал: «непредвиденные последствия» уже настали, и наша жизнь в любую секунду может оборваться. Вард орал, не сдерживаясь в выражениях. Превозмогая новые вспышки боли, я вслушивался в обрывки фраз, надеясь уловить в словах Гордиана единственный шанс на спасение.

Приступы лихорадки выворачивали меня наизнанку. Сил к сопротивлению становилось всё меньше. Я сполз по стене на пол.

Взглянул на Иву исподлобья и охрипшим голосом просипел:

— Ползи ко мне, быстрее.

Попытался двинуться ей навстречу, но от бессилия завалился набок. Меня трясло, как знатного пьянчугу. Повернул голову: Ива лежала в двух шагах от меня и смотрела беспомощным взглядом. Я протянул ей дрожащую руку — она протянула свою. Последним усилием я схватил её за горячую ладонь и дёрнул на себя.

Рывком разорвал ворот рубахи до середины груди, где в области солнечного сплетения голубым сиянием светила путеводная звезда — печать Ловцов. Прижал девичью ладошку к орденской метке. Ива свободной рукой обняла меня за шею, и наши жизненные потоки устремились навстречу: я забирал её жар, она — мой холод.

Так мы и лежали в луже воды, как двое сумасшедших, под искусственным ливнем в заброшенной оранжерее. Рядом валялся связник, из которого доносился охрипший голос.

Холодная лихорадка отступила. Тепло её тела согревало меня, и я погрузился в приятную полудрёму. На краю сознания услышал тихий голос Ивы:

— Элай, вы плохо на меня влияете. За мою короткую жизнь у меня не было столько приключений, сколько за последние два дня рядом с вами.

— Ивана Стужева, их будет больше, — усмехнулся я и поцеловал её в мокрую макушку. — Надеюсь, только хорошие.

Хотя кто знает…

Я представил, что в оранжерею зашёл случайный человек и увидел двух людей, валяющихся на полу в луже. От нелепой ситуации мне стало нестерпимо смешно, и я рассмеялся в полный голос. Ива пару раз тихонько хихикнула, а потом не сдержалась и рассмеялась вместе со мной. Так мы лежали некоторое время и хохотали.

Успокоившись, мы, как два побитых приятеля после добротной драки, поддерживая друг друга, поднялись с каменного пола и в обнимку отправились в сторону наших комнат.

Мы разошлись в разные стороны — каждый к своей двери. На миг развернулись друг к другу. И каждый молча вошёл в свою комнату.

Глава 12. День, когда всё произошло

По дороге в контору внутреннее чувство беспокойства не давало покоя. Вернее сказать, чутьё, выработанное многолетним опытом службы, било в набат.

Погибшие девушки, выходящая из ряда вон инициация — всё говорило о том, что эти события связаны между собой невидимыми нитями. И это только начало. Начало чего‑то неизвестного, с чем раньше не приходилось иметь дело.

Башня Обозрения скрылась за поворотом. Столица гудела звуками народных гуляний: резкие сигналы моторонов отпугивали развеселившихся прохожих, которые ненароком выскакивали на дорогу. Димерстоун дышал праздником, пах яблоками с корицей, горячими кренделями и жареными орехами.

Доехали со Стромом молча. Только возле главного входа я придержал его за локоть и еле слышно пробормотал:

— О том, что сегодня произошло, никто не должен знать. Надеюсь на твоё понимание, Ратис. Незачем напрасно беспокоить людей. Раскопаем больше — расскажем.

Он многозначительно кивнул, соглашаясь, и поправил очки на переносице.

— Ещё… пройдись по лекарским архивам, может, найдёшь нечто похожее. Сейчас каждая зацепка важна.

Мы понимающе пожали друг другу руки и отправились по рабочим местам.

Спеша в свой кабинет, я обернулся. Стром стоял, задумавшись, покачиваясь с пятки на носок. Он остановил прохожего парня — видимо, из его подчинённых, — перекинулся с ним парой слов, и они вместе устремились в направлении своего отдела.

Помощница в «бумажных вопросах» Кларисса, как обычно, встретила меня дымящейся чашкой ковея и папкой неотложных дел. Глоток обжигающего напитка — то, что мне было необходимо именно сейчас.

— Светлого утра, Исс! — только мне выпала привилегия сокращать её