Правила волшебной кухни 7 - Олег Сапфир Страница 22

Когда в товарищах согласья нет, на лад их дело не пойдёт. И выйдет из него не дело, только мука. Однажды Прохор, карлик и колонка…

— Кхм-кхм, — неловко прокашлялся прораб, привлекая к себе внимание. — Извините, что вмешиваюсь. Вижу, люди вы занятые и… э-э-э… увлекающиеся. Но мне бы понять уже, какое оборудование заказывать.

— Минуту! — в три голоса рявкнули заказчики.

— Ага, — кивнул прораб. — В таком случае, может быть, я пойду пока что? А вы как определитесь, свистнете? Я вон там буду, на носу.

— Отличная идея, — кивнул Прохор. — И извините за то, что вам пришлось это услышать.

— Да ничего страшного. Я всё понимаю, — прораб было дело уже двинулся с места, но тут вдруг резко остановился. — Синьор?

— Да-да?

— Хотел спросить. Дело в том, что у моей доченьки скоро день рождения, и она просила в подарок умную колонку. Не могли бы вы сказать, где покупали свою? Ну… чтобы случайно на такую же не нарваться…

* * *

Когда ты накрепко свыкся с тем, что у тебя всегда есть запас позитивной энергии, которую ты тратишь по поводу и без, то… без неё всё не так. Вроде и сердце бьётся, и лёгкие работают, и руки-ноги двигаются, а всё равно что-то не то. Вот и я сейчас чувствовал себя на эдаких ментальных костылях.

После истории с пиратским кораблём, я чувствовал перманентное раздражение. Будто бы у меня телефон на одном проценте заряда, а я в совершенно незнакомом районе города, и впереди куча дел.

То тут, то там, я дёргал энергию по капельке, и буквально сразу же вкладывал её в блюда. И это, блин, плохо. «Марина» постепенно расширяется, гостей становится всё больше, и «Между Булок» тоже требует внимания — у синьоры Паолы вот-вот закончится запас заряженной муки.

А понтоны? Да-да, ещё ведь понтоны. Супер-мега-старший менеджер Рафаэле после оптимизации по позициям меню начал грезить о расширении. А ещё о личном офисе заодно, чтобы не куковать с утра до ночи на улице и… и тут он прав, на самом деле. Раф талантливый организатор. А когда твой офис — это складной стульчик возле канала, это довольно больно бьёт по профессиональному достоинству.

Короче говоря — беда. Со всех сторон прижало.

Прямо сейчас я сидел на летнике, пил уже третий кофе подряд и смотрел на то, как вокруг просыпается Дорсодуро. Фразеологизм «посмотри, как мир прекрасен без людей» в Венеции можно заменить на «посмотри, как мир прекрасен без туристов».

Вот я и смотрел. Венеция была прекрасна в утренних, золотисто-розовых тонах. Такая живая, такая бодрая, и такая…

— Н-да…

…такая полная эмоций, до которых я не мог дотянуться.

— И-и-их! — на улицу, сладко потягиваясь, вышла Джулия. Оглянулась по сторонам, улыбнулась, а затем приметила меня и села рядом. — Артуро? Ты чего такой кислый?

И тут меня осенило.

— Праздник, — сказал я. — Нам срочно нужен праздник.

— Что, прости?

— Большой! Шумный, весёлый, громкий. Чтобы все вокруг радовались и смеялись.

— Ну-у-у, — пожала плечами кареглазка. — Завтра.

— Не понял.

— Завтра в городе будет Ла-Сенса, — тут Джулия нахмурилась и с надрывом, очень артистично сказала: — День, когда Венеция обручается с морем!

— О как!

— Ага, — кареглазка бросила театральщину и улыбнулась. — Туристы, музыка, гондолы, все дела.

— А поконкретней?

— Куда же ещё конкретней? Сперва по Гранд-каналу пройдёт парад украшенных лодок, потом дож в качестве символической церемонии швырнёт в море кольца, все ему похлопают, выпьют, ну а дальше начнётся самое интересное. Народные гуляния! Ярмарки, конкурсы, жонглёры, акробаты. Короче говоря, праздник жизни длиною в два дня. И всем на это время полагается быть… этими… как там? — кареглазка защёлкала пальцами, якобы вспоминая слово. — Счастливыми, во!

Я отодвинул от себя кофе и улыбнулся.

— Ну отлично. Именно это мне и нужно…

Сперва я предупредил Джулию, чтобы завтра в девять утра была при полном параде, в самом красивом платье и с самым хорошим настроением. Затем обрадовал близнецов, как только они пришли на смену, и объявил завтрашний день выходным. А братья, как мне кажется, только того и ждали.

— Спасибо, синьор Маринари! Спасибо!

Марселло и Индзаги тоже обрадовались такому нежданчику, а вот Конан… Конану на человечьи праздники не положено. Ну да ничего, думаю рыжий в состоянии занять себя чем-нибудь интересным.

День прошёл. Число сменилось.

Наступило тёплое солнечное утро, ещё красивее чем прошлое. Серьёзно! У меня сложилось такое впечатление, что конкретно для Венеции «символическая церемония» ни разу не символическая, и она как будто бы специально решила принарядиться для своего жениха-дожа. Или там дож с морем обручается? Или Венеция с морем? Или…

— А-а-ай! — отмахнулся я. — Плевать!

Главное, что Джулия выполнила мою просьбу от и до, прямо вот слово в слово. В дверях «Марины» она появилась в лёгком, летящем платьице сиреневого цвета, с распущенными волосами и улыбкой, глядя на которую я невольно испытывал лёгкость бытия.

— Шикарно, — честно сказал я. — Просто шикарно.

Кареглазка по нашей давней традиции смутилась. Потом молча взяла меня за руку и потянула вперёд, из Дорсодуро, в центр, прямиком на праздник жизни.

А начался он практически сразу же. Музыка неслась из каждого уголка — где-то играл аккордеон, где-то скрипка, а где-то собрался целый уличный оркестр. В праздничный день Венеция стала похожа на расписную штакулку, из корой сыпались все краски мира. Все краски и… эмоции.

Людское море штормило от радости и восторга. Семьи, влюблённые парочки, компании, туристы, женщины и мужчины, старики и дети. Понаблюдать за детьми — особое удовольствие. Они буквально визжали от смеха, гоняясь за мыльными пузырями, которые специально обученной синьор в карнавальном костюме выдувал в каких-то промышленных масштабах.

Я же шёл сквозь толпу, прикасаясь ко всем этим эмоциям своим даром и осторожно, будто пчёлка, собирал эмоциональную пыльцу. Чуть-чуть радости, чуть-чуть восторга, чуть отсюда, и чуть оттуда.

Увы и ах, но по сравнению с тем, что было — это мелочь. Я чувствовал, как мой внутренний резервуар заполняется, но заполняется по капельке. При таком «урожае» мне потребуется несколько недель, чтобы вернуться хотя