Когда снега накроют Лимпопо - Евгения Райнеш Страница 22

— А точнее?

Она пожала плечами:

— Может быть где угодно. Сегодня привезли девять новых обезьян по обмену с дружественным зоопарком из Китая. Мы им пять тигрят, они нам — японских мартышек.

По моему мнению, обмен не равноценный. Стоило за одного тигренка давать, как минимум, пять обезьян. И то — для наших китайских друзей это был бы огромный бонус.

— Значит, пойду к обезьяннику, — логично сказал я.

Наташа покачала головой, одновременно взбалтывая смесь в бутылочке.

— Не факт. Там что-то случилось, когда их переводили из машины в вольер. В общем, шесть из них сбежали. Все свободные киперы лазили по деревьям и ловили обезьян.

— Это возможно? — я настолько ярко представил себе подобную картину, что забыл вообще, зачем сюда зашел. — Поймать обезьяну?

— Трудно, но киперов было больше. И у них — огромные сачки. В общем, одну все-таки упустили. Надеюсь, она не ушла за территорию зоопарка.

— Что-то в последнее время «Лимпопо» какой-то рай для желающих сбежать на свободу зверей — задумчиво сказал я.

— Ой, — Наташа всплеснула руками, и молочная смесь в бутылочке опять взболталась, — вы же еще не знаете! Луну-то вернули!

— Панду? — глупо от неожиданности переспросил я. — А Тора?

Она покачала головой:

— В том-то и дело, что следов Тора нигде вообще нет. Он словно растворился в воздухе. А Луна спокойно спала себе в зарослях у городского пруда, когда ее мальчишки обнаружили. Знаете, в той, заброшенной части? Там все одичало — ужас.

Я кивнул. Этот участок у небольшого, но живописного прудика уже давно служил яблоком раздора. У администрации не хватало средств почистить джунгли, разросшиеся и запутавшиеся так, словно берега какой-нибудь дикой Амазонки, а покупать проблемный участок желающих не находилось.

— Значит, Тор не брал Луну в качестве консервов, — сказал я.

— Что⁈

— Ну, в прошлом, заключенные при побеге на севере брали с собой «консервы». Это были живые люди, которые до последнего не догадывались, что будут съедены в условиях длительного голодания. «Консервы» просто бежали рядом, спасаясь из заключения. Кое-кто думает, что Тор…

Я увидел расширенные от ужаса глаза Наташи.

— Это просто байки, — быстро успокоил ее. — Жестокие и злые байки. Тем более что Луну нашли живую и невредимую, ты же сама сейчас сказала.

— Ага. Но все равно — жуть какая… Животные бы до такого не додумались…

Чтобы не наговорить еще чего-нибудь лишнего, я собрался было откланяться и пойти искать Макса, а вернее — ключ от ветеринарки, но кое-что вспомнил.

— Наташ, а Литвинов рассказывал о своей работе в частном зверинце?

— Очень мало, — ответила она, не удивившись. — Почти ничего. Только сказал один раз, когда не мог понять причину облысения молодого гиббона: «Если бы здесь была Анна»…

— Кто?

— Я тоже переспросила, и он ответил, что раньше работал в частном зверинце вместе с прекрасным врачом Анной. Они занимались вместе какими-то научными изысканиями, насколько я поняла.

— А кличку Гор он не упоминал? Возможно, так звали льва.

— Нет, ни разу. Мы с ним вообще разговоров о прошлом не вели. Больше все по настоящей работе…

Ясно, как я и подозревал, Литвинов вообще не обращал внимания на Наташу. Одна была надежда: не замечая девушку, он мог сказать что-то важное как бы сам с собой. Все, что выяснилось: с ним работала какая-то Анна. Я подумал и решил, это на самом деле — зацепка.

— И больше про эту Анну…

— Никогда и ничего, — отрезала Наташа.

Может, ревновала, так как прозвучало довольно зло.

Макса я нашел быстро. Просто увидел толпу посетителей с нацеленными на дерево телефонами. Обезьяна сидела высоко на толстой ветке, намертво вцепившись в нее всеми четырьмя лапами. Ее лысое красное лицо распаренного в бане старичка выделялось на фоне зелени.

Макс и еще несколько взмыленных киперов пытались выманить мартышку спелым манго, для запаха разрезанным напополам. И пресекали попытки добровольцев потрясти дерево. Так как «японец» в любой момент, испугавшись резких движений, мог перебраться на другое, а затем и вовсе по верхушкам уйти с территории зоопарка.

Несмотря на истекающее сладким соком манго, обезьяна наотрез отказывалась спускаться. Очевидно, бесполезные в данной ситуации огромные сачки лежали неподалеку. Когда я подошел ближе, Макс доставал свое не очень тайное оружие: длинную трубку с дротиком-снотворным.

Я замер, наблюдая как кипер долго и тщательно целится. Выстрел был абсолютно бесшумным. Мартышка даже не дернулась, не сообразила, что произошло. Она с удивлением воззрилась на дротик, вошедший в бедро. Немного подумала, вытащила его, облизала и выбросила. Зрители ахнули и замерли в ожидании результата.

После этого оставалось ждать, когда лекарство подействует. Пара минут, и обезьяна ослабила хватку. Смотрители, имена которых я не знал, понуро стоявшие все это время под деревом с растянутой сеткой, оживились. Макс и еще один кипер Олег заставив зевак с телефонами отойти подальше, принялись трясти ствол. Мартышка свалилась в сетку как спелая груша, и толпа опять ахнула. На этот раз — удовлетворенно, но с долей разочарования. Так всегда бывает, когда заканчивается великолепное представление. Хорошо, но мало.

Я помахал рукой Максу, когда он повернулся. Кипер заметил и поднял ладонь в ответ: мол, подожди секунду, сейчас освобожусь. Закутанную в сеть беглянку торжественно понесли на новое местожительство. Сеть если и колыхалась, то совсем слабо, «японец» явно погружался в объятья сна.

— Уф, — сказал кипер, подойдя ко мне. — И так жарко, а тут еще эти… Свободолюбцы. Они думают, здесь им Япония? Вот чтобы он делал, когда «Лимпопо» засыплет снегом? И морозы жахнут…

— Ты ведь и о Торе, да?

Макс согласился.

— И о нем — тоже. Знаешь, меня и в самом деле почему-то не опасность волнует, а как он выживет в наших лесах зимой…

— Да уж, — ответил я. — Свобода для экзотов часто равняется ужасной гибели. Жизни они не знают, поэтому и норовят убежать от тех, кто предоставляет им комфортные условия.

— Ты ведь не только про зверей? — в свою очередь переспросил Макс.

Я кивнул.

— Ладно, — он махнул рукой. — Пить хочу. И ополоснуться, вымок весь. Ты просто или по делу.

Я попросил у него ключ от ветеринарки.

— Подожди секунду, ладно? Мне все равно туда нужно, бланки на прибывших «японцев» занести. Прививки и все такое.

Через минут десять мы подошли к спрятанному в административной части зданию ветлечебницы. Я до сих пор никогда не заходил внутрь, хотя много раз издалека видел, что к Митричу несли пострадавших домашних животных. Он никому не отказывал, принимал вне сметы. Думаю, плату, конечно, брал, но только в целях приумножения врачебного оборудования.

Сейчас лечебница стояла наглухо