Исцеление вечности - Джули Кагава Страница 22

— Ты… новая? — прохрипела она, и по спине у меня пробежал холодок. — Ты сделаешь, чтобы больше не жгло?

— Какого черта? — начал Шакал, и тут она с воем кинулась на меня. Я снова отскочила, но на этот раз женщина побежала за мной, отчаянно шатаясь.

— Назад! — рыкнула я, обнажив зубы.

Но вид клыков лишь раззадорил женщину. С пронзительным воплем она метнулась вперед, пытаясь дотянуться до моего лица. Пригнувшись, чтобы избежать диких ударов, я свалила ее с ног ударом рукояти между глаз.

Женщина повалилась на спину, череп ее слабо хрустнул, снова ударившись о тротуар. Она дергалась, стонала, но встать не могла. Отойдя от нее, я бросила сердитый взгляд на Шакала.

— Спасибо за помощь, — буркнула я, и он усмехнулся в ответ.

— Эй, мне же запретили убивать кровяную скотину. — Скрестив руки на груди, Шакал глянул на меня сверху вниз, явно наслаждаясь ситуацией. — Ты сама велела мне перестать убивать без разбору. Я и делаю как велено.

Я ощетинилась:

— Что же ты за…

Женщина завопила, и на этот раз я инстинктивно повернулась. Когда она кинулась на меня, мой клинок рассек ей бок, едва не разрезав туловище пополам. Раздался влажный шлепок — женщина рухнула на тротуар. Какое-то время мы настороженно смотрели, как она содрогается в конвульсиях, но больше она уже не поднялась. Когда она перестала шевелиться, мы с Шакалом переглянулись. Ночь была мертвенно тиха.

— Ладно. — Мой кровный брат легонько ткнул ногу женщины носком ботинка. Никакой реакции. — Это что-то новенькое. Какие-нибудь версии относительно того, что это было?

Я посмотрела на тело, хотя трогать его я точно не собиралась.

— Может, в город каким-то образом проник бешеный, — задумчиво сказала я. — Может, поэтому и объявили локдаун.

Шакал покачал головой:

— Это был не бешеный. Погляди.

Он ткнул тело сильнее, перевернув его. Он был прав, и с самого начала было понятно, что женщина не бешеная. Бешеные — бледные тощие твари с пустыми белыми глазами, ногтями-когтями и заостренными зубами. Это не было тело бешеного. Оно выглядело совершенно как человеческое, если не считать глубоких ран на щеках и безумного взгляда выпученных глаз.

— И пахнет как человек, — добавил Шакал, медленно вдохнув и поморщившись. — Во всяком случае, мертвечиной, как бешеный, не воняет. Но чем-то она как следует накачалась — аж стену продырявила. — Он кивнул на кровавую вмятину в бетоне в том месте, где женщина ударилась головой. — Что эта чокнутая тебе сказала? Что-то про «чтобы больше не жгло»?

— Шакал, — рыкнула я, вновь поднимая меч.

Кровный брат проследил за моим взглядом и прищурился.

На той стороне улицы из полуразрушенного здания выбрались еще двое людей с окровавленными головами, разодранными лицами и безумными, шарящими вокруг глазами. Они тихо, отрывисто бормотали несуразицу, в которой лишь изредка проскакивали понятные слова. У одного в руках была свинцовая труба — пересекая улицу, он колотил ей по остовам машин. В тишине звенело стекло, гулко грохотал помятый металл.

Тут из переулка появился еще один человек, а за ним еще один.

И еще один.

И еще.

Снова разодранные кровавые лица. Снова остекленевшие глаза и эхом отдающийся вокруг дикий безумный смех. Толпа пока не видела нас, но медленно приближалась — и она была большая. Хриплые голоса поднимались вверх, наполняли собой воздух — волосы у меня на затылке встали дыбом. Хоть я и была вампиром, драться с этими людьми я не хотела.

Покосившись на Шакала, я поняла, что он в кои-то веки думает о том же, о чем и я. Он мотнул головой в сторону одного из зданий, и мы проворно запрыгнули в разбитое окно, оказавшись в разграбленном старом магазине. Повсюду были пыль и паутина, под ногами — щебень и стекло, полки зияли пустотой. Все, что здесь могло найтись полезного, утащили давным-давно.

Снаружи люди бесцельно шатались туда-сюда. Иногда они вопили друг на друга или в пустоту, размахивали грубым самодельным оружием, отбиваясь от невидимого противника. Иногда визжали, хохотали и раздирали себе лица, оставляя на коже глубокие кровавые борозды. Один мужчина упал на колени и колотился головой о тротуар, пока со стоном не упал на асфальт.

Мы углубились в магазин, переговариваясь отрывистым шепотом.

— Что ж, — сказал Шакал, сверкнув клыками, — похоже, весь город съехал с катушек, верно? — Он бросил на меня зловещий взгляд. — Подозреваю, что, когда ты была тут в последний раз, народ себя так не вел.

Я поежилась и покачала головой:

— Не вел.

— Отлично. Что ж, если мы хотим нанести визит старине Салазару, надо поторопиться. — Шакал посмотрел в окно на небо. — Солнце восходит, и я как-то не особо хочу застрять здесь с кучей полоумных кровяных мешков.

В этот раз я была с ним целиком и полностью согласна.

Мы тихо пробирались по Периферии, прячась в тени и за стенами, запрыгивая на крыши и в окна — все, чтобы избежать встречи с толпами бродящих по улицам стонущих, хохочущих, безумных людей.

— Сюда, — прошипела я и нырнула в дыру в стене многоквартирника. Узкие коридоры были забиты щебнем и обломками балок, но идти по ним было все же легко. Накатили воспоминания: когда я жила здесь, то часто срезала вот так дорогу до площади.

Из коридора донесся стон, и мы замерли. Прижавшись к стене, Шакал заглянул за угол и сделал мне знак тоже заглянуть. Мы оба растворились в сумраке, застыв в вампирской неподвижности, ожидая.

Мимо нас проковылял человек с длинной деревяшкой в руке. Он прошел опасно близко, и я увидела, что он разодрал себе лицо до того, что один глаз выпал. Человек остановился, посмотрел в нашу сторону, но то ли из-за темноты, то ли из-за того, что его лицо было изуродовано, он нас не заметил, отвернулся и побрел дальше.

Внезапно одноглазый пошатнулся, выронив свою дубину. Хватая ртом воздух, словно задыхаясь, он упал на четвереньки. Изо рта и носа у него полилась на пол пузырящаяся красная пена. Наконец, издав отчаянный хрип, человек рухнул, слабо задергался, а потом застыл.

Шакал отступил от стены, пробормотав длинное страшное ругательство.

— Вот же черт, — прорычал он. Таким серьезным я его еще не видела. — Вот почему город закрыли.

— Почему? — спросила я, отводя взгляд от мертвого человека. — Что происходит? В чем дело?

Шакал, до того смотревший на труп, повернулся ко мне.

— Красный вирус, — сказал он, и кровь застыла