Пять масок тьмы - Евгений Фронтикович Гаглоев Страница 21

ласково потрепала ее по плечу. Вскоре они с врачом вышли, а София еще какое-то время оставалась в палате, пытаясь выяснить у Жени подробности случившегося. Но девушка не сказала ничего нового, и вскоре мать тоже начала собираться домой. Женя вызвалась ее проводить до дверей отделения и даже начала вставать с кровати, но София ее остановила.

– Совсем обалдела?! – изумленно воскликнула мать. – Лежи! Я и сама найду выход.

– Мам, я уже и так бок отлежала, – возмутилась Женя, спуская ноги на пол. – Не беспокойся, я вполне сносно себя чувствую. И вообще хочу в туалет, так что мне все равно придется встать.

На это возразить было нечего, поэтому мама поддержала Женю под руку, пока та надевала тапочки, и они осторожно вышли из палаты. В широком больничном коридоре оказалось довольно многолюдно. Друзья и родственники, тихо переговариваясь, сидели на мягких креслах, прогуливались между палатами. София проводила Женю, а потом отвела обратно в палату.

– Мне так будет спокойнее, – заявила она.

У поста дежурной медсестры они увидели приземистого мужчину средних лет с обширным животом и приличной лысиной. На его дорогой черный костюм был наброшен больничный халат. В руках он держал букет красных роз и небольшой прозрачный пакет с апельсинами.

– София Александровна? – изумился мужчина, узнав мать Жени. – Вот так встреча!

– Ипполит Германович? – дружески улыбнулась мама. – Что вы здесь делаете?

– О, – нахмурил седые брови Ипполит Германович. – Здесь находится близкий мне человек… Очень близкий. Вот, захожу к ней каждый день, чтобы проведать и поддержать.

– Какая жалость. Надеюсь, ничего серьезного?

– Ничего такого, с чем бы мы не справились, – ответил толстяк и заинтригованно взглянул на Женю. – А вы?

– Ах да, – смутилась София. – Я же вас не представила… Это моя дочь Евгения. У нас произошел небольшой несчастный случай. Женя, это Ипполит Германович Бестужев – мой хороший знакомый и добрый друг нашей компании. Вместе мы провели немало благотворительных мероприятий.

Женя облегченно выдохнула. Она уж решила, что это и есть новый поклонник Софии, но потом вспомнила, что мать называла его Эмилем, а вовсе не Ипполитом. В качестве друга компании Ипполит Германович ее вполне устраивал, но вот в качестве кавалера матери… Она мысленно содрогнулась.

– Добрый вечер. – Девушка с вежливой улыбкой протянула Бестужеву руку.

Ипполит Германович мягко пожал ее пальцы.

– Надеюсь, очень скоро вы покинете эти стены, – слегка склонил голову он. – Не пристало такой красивой девушке томиться в казенном доме.

– Я тоже на это надеюсь, – кивнула Женя.

Бестужев попрощался и направился в одну из палат. Вскоре ушла и София, напоследок крепко обняв Женю.

Оставшись в палате одна, Женя даже обрадовалась. Мама ее, конечно, любила, но иногда ужасно раздражала своими бесконечными расспросами и постоянными попытками лезть в ее личную жизнь. Временами Жене казалось, что мама хотела что-то доказать сестре, а может, даже, что называется, утереть ей нос. Ведь у самой Инессы детей не было.

Жене часто казалось, что между ее матерью и Инессой давно существует некое негласное соперничество. Они были неродными дочерьми Александру Васильевичу. Дед и бабушка забрали сестер из детского дома, когда те были еще совсем крохами, но всегда любили их, как собственных детей. Девочки же всеми силами старались доказать приемным родителям свою значимость.

Обе окончили школу на отлично и получили высшее образование. Обе занимались спортом, радуя родителей многочисленными наградами, дипломами и грамотами. Но при этом сестры всю жизнь старались обойти друг друга, чтобы впечатлить отца и мать. Затем София родила, а Инесса осталась одиночкой и занялась карьерой. И похоже, София ощущала свое превосходство над старшей сестрой.

– Что ее ждет? – рассуждала она, когда Инессы не было поблизости. – У нее ведь никого. Разве карьера может заменить семью? Это сейчас она хорохорится, пока еще относительно молодая. Только что будет дальше? Когда-нибудь меня будут радовать внуки, а Инессе на пенсии останется разве что кошек завести. Нет, я не представляю своей жизни без дочери. А Инесску можно только пожалеть.

Женя такого отношения не одобряла. Раз тетя Инесса так живет, значит, ее все устраивает. Чужая жизнь – потемки. Да и потом, у нее еще все может сложиться. Вот возьмет и тоже усыновит или удочерит кого-нибудь. А маме лучше бы последить за языком. Иногда, сама того не желая, она здорово обижала даже самых близких людей.

Без телефона в больнице было очень скучно. Хорошо, что в палате на стене висел небольшой телевизор. Женя решила скоротать вечер, переключая телевизионные каналы. Вскоре медсестра убрала капельницу и принесла ужин, но есть совершенно не хотелось, только пить, да и больничная еда выглядела не слишком аппетитно. Женя мельком взглянула на макароны с котлетой, чай из шиповника, ломтик хлеба и крошечную пластиковую баночку зеленого желе. Нет, она это точно не хотела.

Через полчаса в палату вихрем ворвалась Сашка и плюхнулась на стул у кровати. С их последней встречи она успела переодеться в черную водолазку, бархатный черный пиджак и узкие черные джинсы.

– Господи, – охнула Женя. – А ты здесь откуда взялась?

– Ты что, не рада меня видеть? – Сашка хрипло откашлялась и поправила высокий воротник.

– Рада, конечно! Я тут помираю от скуки! Но все-таки?

– Мне позвонила твоя мама, – широко улыбнулась подруга. – Кстати, вот, она просила передать. – Она положила на тумбочку старый сотовый телефон Софии Тихомировой. – Тетя Соня сказала, что поставила в него вторую сим-карту из своего нынешнего телефона, так что временно можешь пользоваться. Свой номер я туда уже внесла!

– Спасибо, – поблагодарила Женя. – Без телефона я как без рук! Но как ты сюда вошла? Уже так поздно. Я думала, время посещения больных давно закончилось.

– На расписание я не смотрела, – подумав, сказала Прокофьева. – Просто зашла, и все. Медсестры на посту нет, меня никто не остановил.

– Отчаянная, – улыбнулась Женя.

– Это что у тебя, желе? – Сашка заметила на тумбочке остывающий ужин, и у нее загорелись глаза.

– Угощайся, я не голодна, – предложила Женя.

Подруга тут же придвинула к себе поднос с едой.

– Я чуть не рехнулась, когда узнала, что случилось, – выпалила она, быстро орудуя пластиковой вилкой. – Когда твоя мать мне обо всем рассказала, я сначала не поверила. Мы же только расстались. Когда ты успела накуролесить?

– Сама не знаю, – ответила Женя, наблюдая, как Сашка уплетает желе. – Мы попрощались, я шла домой… И на меня напали два типа. А потом появился еще один по имени Гектор.

Сашка перестала есть:

– Погоди. Как напали? Тетя Соня сказала, что ты по собственной неуклюжести на что-то напоролась!

– Это я ей так объяснила, чтобы она панику не поднимала. Ты же знаешь мою мама. К тому же мне