Обмен по-кошачьи, или Девять жизней на двоих - Алекса Вулф Страница 21

День шёл своим чередом. Муся печатала, я подсказывала, коллеги переговаривались вполголоса, кто-то спорил о вёрстке, кто-то смеялся над шуткой в мессенджере.

Всё как обычно.

Почти.

— Ну всё, хватит! — раздался вдруг посреди ставшего фоновым шума громкий голос со стороны двери.

Я подняла голову. Муська тоже отвлеклась от клавиатуры.

На пороге стояла Наталья — старший редактор отдела новостей, женщина лет пятидесяти, вечно недовольная и колючая, как ёжик в период линьки. Её лицо было красным, как от долгого крика, а глаза метали молнии.

— Я молчала, — продолжила она, входя в наш уголок и тыча пальцем в Мусю. — Я терпела. Но эта ваша кошка… У людей, вообще-то, аллергия! У меня, между прочим, глаза чешутся и горло саднит!

Я насторожилась, вжав уши. Как так вышло, что я совсем заигралась в “пушистого соватора”, что напрочь забыла об элементарных правилах? Это я себя ощущала прежней Кристиной, которая ходит на работу. Ну и что, что в шерстяной шубке…

Для других же это была просто кошка.

Муся спокойно подняла глаза на Наталью.

— У вас аллергия на кошек? — спросила она ровным голосом.

— У меня! И не только у меня! — Наталья перевела взгляд на меня, и я почувствовала, как в её взгляде заплескалась настоящая ненависть. — Это офис, а не зоопарк! Что за неуважение к коллегам? Каждый день таскает эту… эту…

— Пушистую сотрудницу, — закончила за неё Муся, и я мысленно ахнула. — Соавтора. Который помогает мне писать тексты.

— Не смешите меня! — фыркнула Наталья. — Кошка не может помогать писать тексты. Это ненормально! И вообще, вы в последнее время ведёте себя странно. То с кошкой разговариваете, то… то одеваетесь как на свидание!

Она махнула рукой на Мусю, и я заметила, что взгляд Натальи задержался на её новой блузке. После визита к начальнику, Муська решила надевать все красивые вещи, что годами прятались в моём шкафу. Сегодня на ней была строгая, но эффектная блуза кремового оттенка с аккуратным декольте, идеально подчёркивающая линию шеи и мягко обрисовывающая все формы. И на помаде. И на распущенных волосах.

И я вдруг всё поняла.

Это не аллергия. Это банальная зависть.

Наталья, которая всегда была “серым кардиналом”, которая писала скучные отчёты и никогда не улыбалась, вдруг увидела, что кто-то другой — та самая “невидимая мышь Кристина” — стала вдруг ярче. Свободнее. Счастливее. И это бесило её до зубного скрежета.

Быть может в новой Кристине она видела свои личные упущенные возможности. Как знать. Может она, как и я раньше, сама загнала себя в ловушку “должна” и “так надо”, наплевав на свои же желания и потребности. На любовь к себе.

Хотелось бы сказать ей, что никогда не поздно полюбить себя, но…

— Наталья, — сказала Муся, и в её голосе появились стальные нотки. — Если у вас действительно аллергия, покажите справку от врача. Тогда мы решим всё полюбовно. Но если дело в чём-то другом…

Она выдержала паузу. Я же затаила дыхание. Так смело и открыто я никогда не говорила с коллегами.

— …то давайте обсудим это по-взрослому. Без крика. Без оскорблений. Я понимаю, что кошка в офисе — нестандартно. Но она никому не мешает. Не шумит. Не гадит на ковры. И, кстати, ни у кого из коллег, кроме вас, аллергии за всё это время не обнаружилось.

— Я… — начала Наталья, но Муся её перебила.

— Если вам не нравится, как я одеваюсь, — это ваше право. Но обсуждать это на рабочем месте — непрофессионально. Мой внешний вид соответствует рабочим правилам. Если вас беспокоит что-то ещё — говорите прямо, а не прячась за необоснованные нападки. Я не кусаюсь.

В офисе повисла тишина. Я смотрела на Мусю — на моё тело, на моё лицо, на мои глаза, которые сейчас горели спокойным, уверенным огнём. И не узнавала себя.

Нет, узнавала.

Ту себя, которая всегда пряталась где-то глубоко. Которая боялась вылезти наружу. Которая молчала, когда её обижали. Которая извинялась за то, что занимает место.

А теперь… теперь эта я говорила. Твёрдо. Спокойно. Без хамства, но без тени сомнения.

— Ишь какая стала, — выдавила наконец Наталья, шипя, словно гадюка. — Хочешь войны? Будет тебе справка. Привыкай к мысли, кто кошек здесь не будет.

Она развернулась и вышла.

Я выдохнула. Муся повернулась ко мне и подмигнула.

— Всё хорошо? — спросила она шёпотом.

— Более чем, — ответила я, а внутри у меня разливалось странное, почти забытое чувство. Гордость. За себя. Потому что это были мои слова. Моя интонация. Моя, наконец-то проснувшаяся, смелость. И я с удивлением поняла, что даже поменяйся мы с Муськой телами до этой стычки, мой ответ был бы таким же. Потому что я наконец начала видеть себя и границы.

И отстаивать их.

— Кристина, — раздался со стороны двери голос Волкова.

Ох!

Мы обе вздрогнули.

Босс стоял на пороге, и по его лицу невозможно было понять, как много он услышал.

— Зайдите ко мне, сейчас. — Сказал он коротко и скрылся в кабинете.

Муся посмотрела на меня.

— А теперь всё плохо? — тихо спросила она.

— Не знаю, — честно ответила я. — Идём.

В кабинете Волкова привычно пахло бумагами и кофе.

Александр Сергеевич, пока мы с Муськой собирались с духом, уже успел расположиться за своим столом. Даже с вдумчивым видом просматривал бумаги, будто сидел здесь не несколько минут, а по меньшей мере час.

Когда мы вошли, он ещё несколько мгновений вчитывался в документы, а потом тяжело вздохнул и потёр виски. Устал…

— Садитесь, — кивнул он Муське, указывая на стул.

Муся села, привычно устроив меня на коленях. От волнения моё маленькое сердечко билось так быстро, что можно было опасаться за потерю очередной кошачьей души.

— Я слышал ваш разговор, — начал Волков без предисловий. — Прежде всего хочу извиниться за Наталью. Она не должна была выражаться в столь грубой форме. Это непрофессионально.

Александр сделал паузу. Муся терпеливо молчала, ожидая продолжения. Потому что невысказанное “но” висело дамокловым мечом над нашими головами.

— Но, — будто подтверждая мои опасения, произнёс начальник, и я внутренне сжалась. — Она права в одном. Кошка в офисе — это неправильно. И, хотя мне лично она…