Последняя дочь. Книга первая. - Катерина Райдер Страница 21

В последние дни кошмары мучили меня с завидным постоянством. Они не имели чёткого сюжета, но всегда приводили к смертям. Обычно моей собственной, иногда близких или друзей. Я ненавидела эти сны, ужасно не высыпалась, постоянно думала о плохом, ожидая беды без каких-либо на то причин. И вот ружьё на стене всё-таки выстрелило!

Задумавшись об этом, я вдруг поняла, что не чувствую боли. Ладони не жгло, ребра не ныли, а голова казалась ясной, будто меня не швыряли на асфальт, не пинали ногами и не били по лицу.

Осторожно пошевелившись, я прислушалась к ощущениям. Сделала глубокий вдох, затем медленный выдох и… ничего не почувствовала, кроме свежести утреннего леса и едва уловимого аромата зернового кофе.

Стоп! У бабушки проблемы с давлением, поэтому она не покупает кофе и готовит исключительно травяные чаи. Я точно находилась не дома!

По телу пробежала мелкая дрожь, грудь сдавило от страха. Веки разомкнуть так и не удалось. А спустя некоторое время я услышала, как скрипнула дверь и тишину нарушили звуки босых шагов. От чего меня буквально вжало в матрац, под волосами выступил холодный пот, а воздух застыл в лёгких.

– Доброе утро! Можешь не притворяться, я знаю, что ты уже полчаса как не спишь, – произнёс вошедший, и от его до боли знакомого голоса, мои глаза, наконец, распахнулись.

Я резко села, недоумённо глядя на Блэка. В комнате, где мы находились, царил полумрак, рассвет лишь слегка тронул небо, ещё не успев поджечь облака яркими всполохами. Адам стоял слева от кровати, как обычно одетый во всё чёрное, но выглядел немного иначе… по-домашнему. Его широкая футболка не прилегала к телу, трикотажные брюки походили на пижамные, а обычно уложенная на косой пробор чёлка, теперь полностью закрывала лоб. В руках Блэк держал изящную чайную пару из белого фарфора.

Я озадаченно тряхнула головой, будто пыталась избавиться от наваждения. Адам слегка усмехнулся и подошёл ближе.

– Что? Ты ведь любишь кофе, – улыбчиво сказал он.

– Да, но дело совсем не в кофе… – глухо отозвалась я, осматриваясь.

Увиденное потрясло не меньше, наличия Адама рядом. Просторная спальня с высоченными потолками больше напоминала декорации к историческому фильму или тщательно продуманную музейную экспозицию, нежели жилое помещение. Тёмные деревянные панели на стенах, огромные окна в пол с квадратной раскладкой шпрос и паркет, уложенный ёлочкой, будто только что сошли с раскадровки фильма «Гордость и предубеждение». А вычурная лепнина, антикварная мебель и огромная многоярусная люстра, сверкающая сотнями хрустальных капель даже в предрассветном сумраке, усиливали это ощущение.

Кровать располагалась в центре комнаты, словно настоящее произведение искусства. Витые столбы-колонны поддерживали позолоченный карниз, на котором крепился балдахин из полупрозрачной тюли. Напротив неё стояла бархатная софа с одним подлокотником, украшенным золотой кисточкой. В углу разместился гардероб в стиле барокко на высоких ножках. Рядом – старинное напольное зеркало. Между вторым и третьим окном, а здесь их было четыре в ряд, идеально вписался внушительных размеров письменный стол. На нём пара книг, глобус и ретро-лампа с тёмно-зелёным глянцевым плафоном.

Пока я с тревожным волнением осматривала комнату, Адам молча наблюдал за мной. Встретившись с ним взглядом, я невольно вздрогнула. Чувства все сплошь перепутались. С одной стороны, пришло облегчение, ведь меня не держали в каком-нибудь грязном и сыром подвале. С другой – я была совершенно растеряна и сбита с толку.

– Где я и что здесь делаешь ты? – нерешительно заговорила я, теряясь в догадках.

– Вообще-то, я здесь живу, – ответил Адам невозмутимо, протягивая мне блюдце с белоснежной чашкой на нём. – Молока не было, извини.

Я взяла кофе на автомате, даже не поблагодарив.

– Ничего не понимаю… – всё, что удалось вымолвить.

Голос прозвучал тихо и сдавленно, будто мне не хватало воздуха.

– Какое твоё последнее воспоминание? – серьёзно спросил Блэк.

Я задумалась. Но стоило лишь на миг представить тот промозглый переулок, как мои пальцы свело судорогой. Чайная пара забренчала в руках, став настолько тяжёлой, что я чуть не опрокинула её на себя. Но Адам мгновенно оказался рядом, поймал моё запястье, аккуратно забрал горячий напиток, отставляя его на тумбу, и угрюмо произнёс:

– Значит, ты помнишь всё…

– А разве такое можно забыть? – не поднимая глаз, ответила я, сгорая от стыда.

Нестерпимая боль пронзила всё моё существо, не физическая, другая, более мучительная. Глупая, безрассудно самонадеянная, слабая девчонка! И зачем я только пошла тем переулком? Почему не повернула назад, увидев незнакомцев? Не позвонила маме и не попросила о помощи с самого начала? Тогда этого кошмара и вовсе можно было избежать…

Из груди вырвался сдавленный всхлип, за ним бесконтрольно последовали другие. Я изо всех сил старалась сдержать слезы, но они переполняли меня, словно холодный дождь, ливший на грязный асфальт прошлой ночью. Я вновь оказалась в глухой подворотне. Как наяву чувствовала запах дешёвого одеколона и кислого пива. Ощущала, тошноту от грубых прикосновений. Слышала треск одежды под напором жадных рук…

Тело охватила неистовая дрожь. С яростной силой я замотала головой, стараясь избавиться от жутких образов, застывших перед глазами непреодолимой стеной. Но они становились всё ярче, впиваясь в память острыми гвоздями. Но вдруг меня, будто тёплым одеялом, укрыли крепкие объятья, и вкрадчивый голос Адама произнёс прямо над ухом:

– Всё хорошо, Кейт. Ты в безопасности.

Я попыталась отстраниться, не из неприязни, а потому что не хотела выглядеть ещё более жалкой. Но Блэк не позволил, сгрёб меня в охапку, увлекая за собой на подушку.

Слёзы хлынули с неистовой силой, сжимая горло хриплыми рыданиями. Я уткнулась в плечо Адама, чтобы спрятать зарёванное лицо, и жалобно простонала:

– Они пытались…

– Я знаю, что эти ублюдки собирались сделать, – твёрдо произнёс он, отчего меня едва не вытошнило, благо Блэк вовремя добавил: – Но не успели. Я оказался там раньше. Ничего не случилось. Слышишь, Кейт? Ты в порядке.

Трудно сказать наверняка, что произошло после его слов. Возможно, мой взгляд, застланный глубокой скорбью, наконец прояснился, потому как Адам неожиданно улыбнулся. Я никогда не замечала за ним такой улыбки – тёплой, ласковой, и на мгновение даже подумала, что снова заснула и увидела сон. Что если роскошная спальня, первые лучи солнца, танцующие на стенах радужными зайчиками, отражёнными от хрустальных подвесок люстры, Адам – удивительно нежный и заботливый, лишь