Волк и Алёнка [+Бонусная глава] - Лена Анатольевна Доронина Страница 21

на мотоциклах, с грохотом, в коже и с татуировками. Местные дети замирают, бабушки крестятся. Но эти "монстры" не ломают — они чинят. Они не бунтуют — они молятся. По-своему. Через труд, через молчание, через верность. Они — не те, кем кажутся. Их клуб — не про скорость. Он про то, чтобы не потерять дорогу. Даже если ветер пытается сбить тебя с пути».

Я дописала последнее предложение и снова откинулась на спинку стула. Глаза горели, но не от усталости, а от гордости.

Это был не просто репортаж, это был мой ответ Тане. Я улыбнулась.

И в этот момент в окно постучали. Три раза, тихо, знакомо.

Я подошла. Егор стоял во дворе и улыбался.

— Ты опять шпионишь? — спросила я, открывая окно.

— Нет, — сказал он. — Я принёс тебе кое-что.

Он протянул пакет, а в нём — три мороженых.

— Можно войти? — спросил он.

— Только если не будешь мешать.

— Обещаю. Но сначала — покажи.

— Что?

— Репортаж.

Я замерла.

— Откуда ты знаешь?

— Бабушка сказала.

— Ба! — крикнула я в сторону кухни.

Смех из-за стены.

Егор вошёл, сел на стул, не глядя на бумаги.

— Покажи, — повторил он.

Я колебалась, а потом протянула блокнот.

Он читал молча, страницу за страницей. Смотрел фотографии, снова читал текст, мои слова о нём.

Когда закончил — поднял глаза.

— Ты написала, что я — хранитель.

— Да.

— А если я не хочу быть хранителем?

— А кем?

— Человеком. Твоим человеком.

Я почувствовала, как от нежности и счастья внутри всё сжалось.

— Ты и есть мой человек, — сказала я. — Даже когда ты волк.

— Особенно когда я волк, — усмехнулся он.

Я встала, подошла к нему, положила руки на плечи.

— Этот репортаж… он мой билет в редакцию. Я представлю его куратору.

— Знаю.

— Мне нужно будет отвезти его в город.

— Знаю.

— Ты… хочешь, чтобы я осталась?

Он посмотрел на меня.

Долго, серьёзно.

— Хочу. Но не прошу. Если твоя дорога ведёт в город — я не стану её перекрывать.

Я прижалась лбом к его лбу.

— А если я скажу, что моя дорога — туда, где ты?

— Тогда я скажу, что у меня есть мотоцикл и я умею ездить по городам. И по сердцам.

Я рассмеялась и поцеловала его. Долго, медленно, как будто время остановилось.

А вечером мы поехали на мотоцикле к реке.

Сидели на берегу и слушали тишину.

— Ты вернёшься? — спросил он.

— А ты будешь ждать?

— Я уже жду. С самого первого дня.

На следующее утро Егор отвёз меня на электричку и дома я распечатала репортаж, сделала обложку, положила в папку. Вложила туда и ту самую фотографию — где он стоит у церкви, смотрит на лес, и на спине его куртки отражается солнце. Я положила папку в сумку. Готово.

Глава 23

Я возвращалась к бабушке по главной улице посёлка, держа в руках блокнот и фотоаппарат. Мой репортаж заинтересовал куратора и мне оставалось дождаться решения.

Утро было ясным, воздух пах свежестью после ночного дождя. Цветы в клумбах блестели от влаги, парк ухожен, скамейки вымыты, урны — пусты. Всё выглядело идеально.

Слишком идеально.

Я вспомнила, как бабушка сказала:

— Администрация наконец-то отреагировала на заявление. Целые сутки будут работать, две бригады, прочешут каждый куст и в посёлке, и в лесу.

Я поняла, что Егор до сих пор не знает о том, что это я написала заявление на отлов собак. И это из-за меня ранили Егора. Нужно как можно быстрее рассказать ему об этом.

Ну а что же администрация и служба отлова? Они приехали, поймали пару бродячих собак, ранили Егора, когда он был в волчьей ипостаси. Затем они сделали красивые фото для отчёта и уехали.

Но церковь?

Церковь осталась без помощи. Администрация могла бы помочь. Но нет, ведь церковь — не на главной улице, не в отчёте и не для красивых фото.

Она — резкий контраст с красивым парком. Флаг администрации, развевающийся на ветру, как символ власти, которая не видит дальше своей таблички. Я села на скамейку, открыла блокнот и начала писать: «В посёлке "Лесной ключ" администрация наконец-то отреагировала на заявления жителей. Две бригады прочесали территорию, убрали мусор, поймали бродячих собак. На сайте местной власти опубликованы фото: чистые улицы, ухоженный парк, довольные лица.

Но если свернуть с главной дороги, если пройти мимо цветущих клумб, если дойти до старой церкви на окраине — можно увидеть другую правду».

Немного подумала и дописала: «Настоящие проблемы не всегда красивы, а настоящие герои — не всегда на фото».

Я закончила писать. Сердце билось. Это был не просто репортаж, это был вызов. Я не знала, дам ли я ему ход, об этом стоило подумать.

Я услышала рёв мотоцикла и подняла глаза. Это был Егор. Подъезжая, он смотрел не на дорогу, а на меня. И улыбался.

— Что, снова работаешь? — спросил он, подходя.

— А ты что, снова катаешься? — парировала я.

— Если бы ты позвонила, я встретил бы тебя.

— Знаю. Но сейчас день, и мне не страшно. Да и бродячих собак отловили. Егор, я напишу ещё один репортаж, — сказала я. — Про то, как один мужчина и его друзья чинят то, что администрация забыла.

— А меня впишешь? — усмехнулся он.

— Ты будешь в заголовке.

Он лизнул меня в нос и протянул руку, смеясь.

— Поедем навстречу ветру?

Я шутливо щёлкнула его по носу и уселась сзади, с намерением рассказать про заявление об отлове.

Бонусная глава: «Дороги ветров. Специальный выпуск»

Для тех, кто дочитал до конца, кто верил в историю Егора и Алёны. И для тех, кто всё ещё ждёт, когда мотоцикл снова взревёт за углом.

Принято считать, что после "конца" всё заканчивается. Но оказывается, хуже — когда ты думаешь, что это конец, а на самом деле это просто перерыв на кофе.

— Алёнка, ты опять за компом? — спросил редактор, заглядывая в мой кабинет. — У тебя же дедлайн по статье о кофейных картах!

— Да, Семён Петрович, — сказала я, не отрываясь от монитора. — Просто дописываю бонус.

— Бонус? Это что, как скидка в столовой?

— Нет. Это бонусная глава.

— К чему?

— К моему репортажу.

— Тому, что называется «Дороги ветров»?

— Да, Семён Петрович.

— И что там происходит? Вы с этим байкером снова спасаете церковь?

— Нет, — улыбнулась я. — Там он спасает меня от тараканов в съёмной квартире.

Редактор замер.

— Он что, приехал?

— Да. На мотоцикле.

— В центр города?

— В центр.

— И что, его не