Его странное сиятельство. Голоса под кожей - Андрей Евгеньевич Фролов Страница 20

Однако Илья все уловил и без дополнительных пояснений.

– Итак? – уточнил он для очистки совести.

– Вопрос сей решен, господин Харитонов, – тихо, но уверенно повторил граф. – Пусть оружие сейчас не при мне, даже не думайте спорить, не выйдет.

– Хорошо, – кивнул Илья. Расцепил руки и наконец двинулся с места, – как скажете. Тогда идемте узнавать…

По сужающемуся каньону трехэтажных домов они зашагали в глубину Битого переулка. Судя по всему, весь окружавший «Зайца» квартал представлял собой единую хаотичную постройку, архитектурное чудовище студента Франкенштейна – дома пристраивались друг к другу без малейших зазоров, в разное время и из разных материалов.

Даже беглого осмотра Илье хватало для надежного пари, что внутри комплекс имел немало скрытых переходов, которыми можно как незаметно выбраться на Павловскую улицу, так и ускользнуть на кромешные задворки, куда иным путем попасть было попросту невозможно. Особенно для полицейских.

Кишка переулка заканчивалась относительно просторным двором-колодцем, в котором и расположился вход в «Дикого зайца». Над головами хлопало развешанное по веревкам белье. Играли в догонялки пара детишек, из подъездного окна соседнего дома за подходами приглядывала группка подростков постарше.

– Вы станете иронизировать, господин Харитонов, – наклонившись к уху спутника, негромко прокомментировал Андрей, – но я почему-то ожидал тут парочку привратников с ружьями…

– А они есть, ваше сиятельство, – так же тихо ответил тот. – Просто не у дверей… Не вертите головой! И слева, и справа в окнах имеются наблюдатели, и я не про шантрапу. И винтовки, надобно полагать, у них тоже найдутся.

Несмотря на общий захудалый вид окрестных построек, дверь у «Зайца» оказалась добротная, двустворчатая и резная, почти без сколов и прочих повреждений.

Потянув тяжелую створку, Илья пропустил Протасова вперед, закрыл один глаз, чтобы заведомо быстрее привыкнуть к освещению внутри, и вошел следом.

Приспосабливаться к полумраку, однако же, не пришлось – просторный безоконный зал высотой в два этажа был освещен в достаточной мере, причем электричеством.

Справа и слева барную стойку огибали лестницы, уводящие на балкон с множеством дверей. Квадратные столы и угловатые стулья казались простецкими, но все же были окрашены; пол покрывали недурно подогнанные рыжие доски, причем подметенные.

Несмотря на сравнительно ранний час, кой-какой народ внутри обнаружился, как залетный, так и из персонала. Протасов, почти сразу заметив дюжину весьма пикантно разодетых дам, откровенно оживился.

Илья смиренно вздохнул и быстрым взглядом скользнул по пестроте пышных панталон, чулок, кружевных блуз и подпирающих обнаженные груди корсетов. Пересчитал мужчин. Оценил количество входов и выходов. Обернулся, убедившись, что дверь «Зайца» запирается на массивный засов.

Из-под лестницы играло пианино, наверняка автоматонное и немало расстроенное. Папиросный и трубочный дым висел над столами довольно плотным облаком, хотя можно было с уверенностью предполагать, что среди ночи его концентрация превышает все разумные пределы. Из глубин заведения едва слышно дурманным маревом.

– Что ж, – снимая шляпу, констатировал Андрей Константинович и широко улыбнулся барышням на диванах в дальнем углу, – не самый распоследний гадюшник.

Илья не ответил, хотя и мысленно согласился – «Заяц» выглядел вполне пристойным заведением своего класса и определенно не относился к числу грошовых рюмочных, где мочились на солому в углу.

Впрочем, романтические настроения графа он поддерживать не собирался, ведь при любой видимой комфортабельности атмосфера здесь царила такая, что добропорядочному петербуржцу из центра тут было лучше не задерживаться. Особенно вечером.

– Повидал один бандитский притон, – убежденно поделился он, – видел их все.

– Однако же полагаю, – вдруг удивил его Андрей, – что честность этих людей с легкостью может оказаться выше принятой по моему сословию. Эти молодчики, вероятнее всего, тоже грабят других и даже убивают, но определенно не приглашают струнный оркестр, чтобы заглушить крики умирающих музыкой дорогущего званого вечера…

Несмотря на косые и даже заинтересованные взгляды мужчин, большего внимания странным гостям никто не уделил. Четверо крепких парней с папиросами в зубах играли в маджонг у правой стены; неподалеку от них потягивали пиво двое мужичков постарше и видом поважнее.

У стены слева два совсем уж деда, определенно завсегдатаи, готовились приступить к дегустации полулитры малороссийской запеканки и миски квашеной капусты. Судя по общей измятости вида, уже не первых за день.

Еще один небритый субъект в потертом старомодном пальто рассеянно перебирал бумаги, неторопливо потягивая вино из зеленого бокала. Вошедших оценил быстро, украдкой, чуть воровато, снова вернувшись к делам.

Здоровяк-охранитель чирикал со стайкой разновозрастных гетер, не забывая время от времени окидывать гостей тяжелым хозяйским взглядом. Из-за занавеси в глубине первого этажа раздавались звонкие удары киев о шары.

– Какие все же очаровательные люди, – прокомментировал Андрей, продолжая тепло улыбаться дамам. – Истинное лицо Ново-Петербурга. Да что там?! Всей России! Причем что-то подсказывает, что все они – фанатичные некрофамилиане, ходят на приложение по три раза на дню, а вечером идут губить свои тела. Гори оно огнем, раз все одно в вечности местечко сыщется…

Илья уже шагнул вперед в поисках наиболее привлекательного стола, но теперь обернулся и с уважением кивнул:

– А вы все-таки умеете быть проницательным, граф.

– Что дальше? – деловито уточнил тот. – Мне поговорить с кабатчиком?

– Нет, Андрей Константинович, так дела в подобных местах не ведутся. Идите за вон тот стол, я принесу нам выпить…

Он стянул перчатки и приложил указательный палец к виску. Потер, но без усилия, больше машинально, как если бы голова не болела, но к жесту этому Харитонов окончательно привык.

Граф двинулся к указанному месту, несколько чужеродный на фоне затрапезного интерьера, но вполне уверенный в походке и почти лишенный нервозности.

Илья, не выпуская его из поля зрения, подошел к стойке.

Над ней из массивной, впору для лося, деревянной подложки выныривала заячья голова, по прихоти таксидермиста украшенная тонкими оленьими рожками. Под странным чучелом посетителя поджидал хулиганского вида немолодой туркмен в традиционном полосатом халате.

Харитонов снял котелок, пригладил волосы и кивнул кабатчику.

– Добрейшего денечка!

– И тебе не хворать, мил человек! – тот отложил дымящуюся папиросу в латунную чашку-пепельницу, мелко покивал и расплылся в дежурной улыбке. – Чем помочь могу, уважаемый?

– Что разливаете?

– А чего уважаемым господам угодно будет? У нас тут, уважаемый, и портерная, и ренсковый погреб.

– Пива бы, – предположил Илья. – Холодное найдется?

Туркмен улыбнулся, развел руки, покачал головой.

– А отчего бы не найтись?! И покрепче сыщем, уважаемый, если нужно будет. А вы тут как? Карета сломалась или заплутали?

– По делу, – сухо парировал Харитонов, – но сначала – пива.

Кабатчик прищурился, смерил взглядом наряд Ильи, татуировки, шрамы, быстрым взглядом