Симфония мостовых на мою голову - Анна Игоревна Рудианова Страница 2

— И не надо гуглить. Зачем?

— А вдруг родственники твои по прабабкиной линии — наследники королевского рода и тебе наследство оставили??? А ты тут прозябаешь в нищете, — и на телефон его зыркнула, чтоб ощутил силу моего сарказма.

Но Хворь не проникся, ответил с чисто питерским выражением лица, когда вроде не посылают, но уйти очень хочется:

— Я всю родню знаю. У отца родословное древо есть.

Вот-вот. А вы, нищеброды, завели себе родословное древо? Нет? Ну и жуйте просроченные суши из «Пятёрочки», а нам с родословной на выставку пора. Для самых породистых.

Порода из Хворя так и пёрла. И вся, главное, на меня.

— Прямо древо?! И все-все-все там? До какого колена? Я тоже хотела своё сделать. Да чё-то всё никак. — А чего? И правда хотела, в третьем классе. Даже пробабушку записала в блокнотик.

— До шестнадцатого.

— Крипово. Вы дворяне, что ли?

— Евреи.

— Израильские?

Вот непонятно, я его стебу или он меня? Или это сейчас обоюдное действие?

— Обыкновенные. — Давид достал расчёску и провёл ей по волосам. Что там чесать-то? Серое месиво и так идеально лежит. Но главное — староста шевелил только одной рукой, остальное тело оставалось неподвижным, хотя пальцы побелели. И даже ответил, почти не двигая губами: — У нас нет подвидов.

Зато пафоса с полную бочку набито.

— А вы разве не должны отдельно учиться…

Вот бы было здорово, вот бы хорошо.

— Мой отец живёт в России уже сорок лет, — Давид ещё раз провёл расчёской по голове, мне почему-то этот жест угрожающим показался. И отстранённо посмотрел в окно.

Я тоже взглянула: серый питерский внесезон. Как обычно. Я-то привыкла уже к этой цветовой гамме, поэтому ношу яркие броские цвета и не корчу из себя губернатора Пермского края.

— Ты ж староста наш теперь, нельзя тебе отказываться!

Соглашайся! Хватит выпендриваться!

— Да брось ты его! Пойдём, Иришка! — к нам подлетел Стас. Мой друг детства. Мы с ним в одном дворе с дерева падали и курить научились. Да и поступили в один институт, только он на бюджет, потому что соображулистый и ЕГЭ на отлично сдал.

А я немножко по блату поступила. И вообще плохо помнила, где деканат и как сдавала документы в институт. Не то чтобы я совсем тупица, но место на специальности «Управление организацией» мне выбил дядя. Грустно, зато честно.

Мы со Стасом уже перезнакомились со всеми и сгоношили почти всю группу за исключением трёх человек.

Леночка оказалась непробиваемой занудой и наотрез отказалась даже думать в сторону праздничного застолья. То ли для неё этот день являлся траурным, то ли она по умолчанию бухтела, как и Хворь.

Ещё одна девчонка сбежала с первой же пары, не разделив с одногруппниками счастья начала занятий. Очень деловая дамочка. Я пока даже имя её не разузнала.

И так получилось, что Давид остался последним в этом списке, а мне прям вот непременно хотелось отметить первый день всем вместе, дружно и весело.

— Да ладно, Давид! Хорош киснуть! Ты так с коллективом не познакомишься! — я старалась быть как можно убедительней и не заострять внимание на том, что парень прикрыл свои тетради рукой и поправил откатившуюся ручку. И вообще смотрит так, будто к нему пиявка пристала.

— Доста… то есть уговорила. Я пойду, — неожиданно Давид кивнул. В его голосе сквозило раздражение. Но тут же добавил, будто смутившись своего порыва: — Ненадолго. И только если ты причешешься.

— В смысле?..

***

Вечерина дело отличное, когда у тебя куча денег. Моя куча закончилась через час после начала гуляний. Хорошо ещё пиво было недорогое и приятное. С пенкой и горчинкой в послевкусии.

В общем и целом группа у меня собралась отличная. Большинство собирались стать успешными директорами своих фирм, поэтому, собственно, и поступили на специальность «Управление организацией». И имели в перспективе эти самые фирмы. Парочка, как и я, были пнуты родителями и совершенно не представляли, зачем им эта менеджерская лабуда, но на кафедру художественной фотографии я не прошла по конкурсу, а платить за меня папочка отказался.

Так уж получилось, что со Стасом мы стали эпицентром общения. Карпов умел производить впечатление. Из школы он вышел троечником, несмотря на действительно рабочие мозги. Потому что соображалка работала у Стаса в основном в сторону «прибухнуть и какую-нибудь дичь вытворить». Компанейский парень, он притягивал девчонок, так как был образцовым мачо и подонком. На моей памяти он разбил сердца трёх девушек, без малейшего колебания бросив их посредине свидания, одна из них до сих преследовала Стаса, как сталкер. И вроде даже оставляла ему продукты на коврике перед дверью. Стас, в принципе, был не против, но попросил заменить шоколад на пиво.

Многие велись на беззаботную улыбку, высокий рост и светлые волосы, собранные в хвост. И на кожаную куртку, протёртую во всех возможных и невозможных местах, которую Стас не снимал даже зимой, натягивая пуховик прямо поверх.

Я знала о полной атрофии у моего друга чувств. Он не способен был к серьёзным отношениям от слова совсем.

Несколько лет назад я тоже призналась ему в любви. Была послана далеко и надолго. И начала встречаться с его другом. Это были мои первые отношения. Но Серёга, сволочь, в Москву укатил. Нет хуже петербуржца, променявшего свой город на деньги! Но если у него там МГУ, перспективы и будущее, зачем держать человека? Удачи.

Серёга уехал, а вот Стас остался в моей жизни.

Невесёлые мысли развеял крик одногруппника. Белоусов задрал стакан над головой и провозгласил:

— За нашу 1001-ю группу! Номер нашей параллели выделили достойный, и носить его будем гордо! — Парень обнимал Стаса и хохотал.

Мы забились в уголок кафешки, но всё равно заняли почти весь зал «Бургер Кинга». Кормили нас реально на отлично. Особенно наггетсы удались.

Собралась хорошая компания, не без душнил, конечно, учитывая, что тот же Хворь сидел в углу насупленным мухомором. Не вонял, и ладно. Должен же кто-то быть занудой среди веселых и находчивых, без фона теряется передний план.

Белоусов — кажется, его звали Аркадий, — расписывал сидящей рядом с ним провинциалке о своих достижениях на футбольном поле. Девушка приехала из какой-то деревни и совсем ничего не знала о жизни большого города, зато сверкала короткой юбкой и кофточкой в зелёную клетку. Звали