Счастье - Роман Анатольевич Канушкин Страница 19

– Идем. – Она указала глазами на свой дом. – Надо поговорить. В безопасном месте.

– В твою… Маленькую Махачкалу? – спросил я.

– Да. Потом гулять.

Она повернулась и пошла вперед. И очень хорошо, хоть не заметила, как я с трудом проглотил ком, подступивший к горлу. Черт, ведь фантазировал, какой будет наша встреча после долгой летней разлуки; думал заявиться с цветочками, но постеснялся, заготовил высокопарную речь, но чуть не проглотил язык. Всё оказалось проще и восхитительней. Я посмотрел ей вслед и вспомнил, как вожатая в «Артеке» обозвала меня «мелким». Люда не просто превратилась в красотку – кому интересны пустые красотки типа Кудри, – она стала красавицей. Кстати, уже на следующий день, первого сентября, подобный шок будет ждать всю школу. Кудря это заметит и сперва не подаст виду, что задета, но совсем скоро ее мстительность разыграется на полную катушку.

А в тот последний день лета – вероятно, лучшего в нашем с Людой детстве, которое совсем скоро закончится, – мы заперлись в чуланчике, во всех смыслах безопасном месте, и разговаривали. Наверное, о жутких вещах, что нас ждут впереди, когда начнется листопад. Только это не вся правда: мы ловили взгляды друг друга и смущались, а меня порой больше наших новых соседей пугала вот эта метаморфоза, случившаяся с моей подругой; да-да, я испытывал восторг и страх рядом с ней, словно мы оказались в разных возрастах, и мне нужно было время, чтобы пообвыкнуться, притереться к новой реальности и постараться общаться по-прежнему.

– Но зачем им щенками-то торговать? Ты так говоришь, будто они знают, что я мечтал о собаке, и поэтому прикинулись собакозаводчиками.

– А ты бы хотел, чтобы они продолжали резать черных куриц?

– Курица-то тут…

– Ну подумай сам: как легче всего втереться в доверие в большом городе?

– Много способов, – выпалил я, чтобы скрыть эту неловкость. – Например, просто подружиться с моими родителями, что они и сделали.

– Верно, – согласилась Люда. – Но просто подружиться – этого мало. Им нужно стать… Чтобы они были как бы необходимы. Понимаешь?

– Не совсем.

– Вспомни, я тебе рассказывала, как они успешно прикидывались целителями нетрадиционной медицины. – Опять эти золотистые искорки в серых глазах. – И даже кому-то сумели помочь. В определенный момент им необходимо, чтобы их пригласили, сами позвали в дом, понимаешь? Без этого вампир не сможет войти. И пригласили как бы всем сердцем! То есть «можно я заскочу к вам завтра на чашку кофе?» тут не сработает.

Я понял, что она имеет в виду, но всё равно вопросы оставались.

– Торгуют надеждой? – нахмурился я.

– Продают необходимое, – просто сказала Люда. – Каждому свое. Тебе вот собаку. При этом считают сделку честной: каждый что-то платит за возможность испытать… любовь. Или сохранить то, что любишь.

– Чего?!

– Ага. Они так считают. У них вообще очень многое построено на любви и крутится вокруг нее. Крайне нудная и опасная штука.

– Ну-у… Ты даешь! – Я вытаращил глаза.

– Нет, я так не считаю. Они – паразиты. Сами не в состоянии… Короче, эксплуатируют только верхний слой чувств. Любовь – смерть, понимаешь?

– Не-а.

– Мы – подростки, должен понять.

Теперь я уставился на нее в изумлении, которое быстро трансформировалось в какое-то радостное восхищение, она не переставала меня удивлять.

– И да, полагаю, они в курсе твоего желания завести собаку, – добавила Люда. – Давно готовились.

– Насколько давно?

– Не знаю. Давно. Вероятно, раньше, чем мы познакомились.

Я вскинул на нее взгляд.

– Выходит, если бы не ты, то…

– Ничего не выходит. Просто так случилось. Это не важно. Нам придется приготовить дурную кровь. Оказаться по другую сторону перекрестка. Вот что будет важно, и уже совсем скоро.

– Это… Где я думал, что крыша поехала? – Моя шутка прозвучала довольно кисло.

– Где падали черные листья, – произнесла Люда ровно и, наверное, даже немного жестко. – В тот раз ты был там совсем недолго, лишь заглянул. Там всё другое. Совсем. Скоро сам увидишь. Но на тебя это место действует даже сильнее, чем на меня, а вот лучше это или опасней, боюсь сказать. Может, и лучше. Они искали тебя оттуда. Думаю, то, что ты видел в зеркале у себя дома, – часть этого поиска.

Я вспомнил какой кошмар испытал тогда в своей пустой квартире. Послушал, как затихают шаги на лестнице, и почему-то шепотом спросил:

– Как может отражаться то, чего нет на самом деле?

– А он и не отражался. – Люда пожала плечами, потом пристально посмотрела на меня. – Он был там, внутри. С другой стороны.

– Ты опять меня пугаешь.

– Вовсе нет. Это как окошко, понимаешь?

Я молча обдумал услышанное, попытался встряхнуться, но лишь болезненно поморщился.

– Он был сперва как будто…

– Слеп?

– Ну вроде. Задумчив, скорее. Ну не совсем, не знаю, как объяснить: как будто он так мог простоять вечность, а я его разбудил. Причем, понимаешь… Разбудил своим вниманием.

– Именно так! Скорее всего, тогда он впервые увидел тебя. В этом моя вина.

– Почему?

– Обиделась, помнишь? Надо было остановить тебя. Растолковать всё любым способом.

Следующим моим воспоминанием стало то, как я улепетывал от нее на велосипеде; от этого сделалось совсем кисло, и я виновато посмотрел на нее. Но она лишь отмахнулась.

– Ладно, проехали. Есть и хорошие новости. Мы ведь говорили, что они не всесильны, многое не смогли скрыть – листопад, например, и что ищут тебя. И теперь и мы о них кое-что знаем, об их планах. Может, вообще отлично, что так вышло.

– Вообще-то странно считать хорошей новостью, что тебя ищет вампир. – Мне удалось наконец улыбнуться. – Выходит, зеркала могут быть опасны?

– Слушай, что угодно может быть опасным.

– Легко говорить, когда это «что угодно» не находится у тебя дома.

– Нет, не так. Это не у тебя дома.

– Люда, я не понимаю…

– Ну, не совсем так. – Она нахмурилась, будто вынужденная поделиться давним и не совсем приятным воспоминанием. – Бабушка, правда, говорила, что, когда она была маленькой, некоторые зеркала даже проверяли при помощи специального обряда.

– Вот видишь!

– Не волнуйся, сейчас большинство зеркал спит. Они – лишь часть, сами по себе… Короче, чтобы стать окошком на другую сторону, должно очень много всего совпасть. Например, дом с плохой историей или построенный на плохом месте, или бабушка-знахарка, или чтобы Григоров искал особенного мальчика. Очень особенного.

Я сглотнул, у меня боязливо дернулась щека, но одновременно и краска начала приливать к лицу. Умела она обрушить на меня Вселенную, моя