Дела одного Мастера - Лиса Самайнская Страница 18

«Ну, она много читала, да, у нас не так много литературы было, но она даже Блока или Бальмонта там цитировала, я не сильно разбираюсь, может, это вообще…»

«Да отец ей постоянно помогал и в отдел устроил, они ж там с Немцем дружили, не удивлен, что она уже следователь. А чего он своего Костю на это место не поставил?»

Как же Илья хотел прочесть все переписки полностью, а не эти убогие маленькие фрагменты.

Константин ухаживал за Моникой? Поразительное открытие. Еще и стихи писал, картины рисовал – надо же. Нет ничего хуже оскорбленного мужского достоинства, отсюда его сарказм и скепсис по отношению к девушке. Отвергли – так оставайся джентльменом, а не гноби и не пугай бывшую возлюбленную потерей работы. Теперь понятно, чьей инициативой было дать Монике две недели на раскрытие. Одну она убила на Александра, и вот идет вторая. Успеет ли? Хороший вопрос.

Леши все еще не было, в связи с чем Илья решил нагло посмотреть и другие открытые файлы на флешке.

В следующей папке была информация о Денисе Ивановиче Резаке. Долгое время он был инспектором по делам несовершеннолетних, дослужился до майора МВД. Если Илья не ошибался, Моника носила звание капитана юстиции, как и Константин. Глядишь, за поимку Мастера и майора дадут, допрыгнет до уровня отца. Резаку было сорок три года на момент опекунства (оказывается, не удочерение, значит, родители Моники живы), девочке же едва исполнилось тринадцать. В приложенных рапортах было сказано, что соседи часто вызывали участкового в квартиру многодетного Оганеса Аракеляна из-за криков и плача его младшей дочери. На фотографиях, расположенных ниже, были зафиксированы синяки на детских руках.

На одной из них заплаканная маленькая Нана сидела на полу и обнимала мальчика.

Моника как-то обмолвилась, что у нее есть брат. Илья даже слышал пару раз, как она разговаривала с кем-то по телефону на армянском. Видимо, лишь с ним она не теряла связь все эти годы.

Телефон в кармане завибрировал, отвлекая Илью от экрана. Уже по содержанию он понимал, кто это.

«Николай Валерьевич передал три книги. Адрес знаешь. Жду».

И снова информация, но уже от судмедэксперта. Какой-то день новых знаний прямо. Илье не надо было повторять приглашение.

– А что вы тут…

Растерянный Леша стоял за Ильей и нервно смотрел на компьютер. Нетрудно было догадаться о причинах его паники.

Илья вытащил флешку из компьютера и медленно подошел к стажеру, цокая.

– Леша-Леша, копать под свою начальницу… Совесть вообще есть или ты ее продал дьяволу в обмен на выносливость? Иначе я не понимаю, как ты жив до сих пор и не упал от переутомления.

Взгляд Леши бегал с флешки на Илью и обратно. Он неловко поджал губы, не желая оправдываться.

– Твоя идея или Константина?

Молчание в ответ подсказывало, что оба варианта вполне могут иметь место.

– М-можно обратно, пожалуйста… – Он потянулся за флешкой, но Илья прижал ее к себе.

– Я как раз собирался к Монике Денисовне.

На лице Леши отразилась вселенская скорбь.

– Илья Егорович… – умоляюще начал парень, но Илья покачал головой.

– Не кажется ли тебе, что информация о Монике Денисовне должна быть у самой Моники Денисовны?

– Илья Егорович, вы не понимаете…

– Давай так: я закрою на это глаза, но флешка все же будет у Моники.

– Илья Егорович…

– Я не буду говорить, что это была твоя идея, – перебил его Илья. – Скажу, что нашел ее в участке. Но ты этой чушью заниматься больше не будешь. Договорились?

Леша расстроенно кивнул, принимая свое поражение. Илья прислонил палец к губам, как бы показывая, что теперь это их общий гадкий секретик.

– Я тебе там кофеек сделал. – Илья прошел мимо Леши, хлопнув его по плечу. – Поспи сегодня, а то совсем смотреть жалко.

– Вы можете спать после кофе?

– Высыпаюсь еще лучше, чем без него.

Илья уже подходил к выходу, но Леша робко заговорил:

– Илья Егорович, вы много прочитали?

Илья остановился, глядя на Лешу из-за плеча. Парень вынужденно продолжил:

– Вам ничего не показалось странным?

– Ты про то, что какой-то стажер копает под начальницу и в чем-то подозревает ее?

Леша поджал губы и отвернулся к компьютеру. Его бормотаний Илья уже не слышал. Он настроился на встречу с подругой – как славно, что появился повод промыть всем кости.

* * *

Дорога, как обычно, не заняла много времени. Черепинск был промышленным городком, в котором работали, работали и еще раз работали. На весь город лишь одна школа и один детский садик – большое здание, где разместился и центр детского развития. Рядом с ним – небольшая городская библиотека, совмещенная с архивом, и даже торговый центр, уступавший в популярности местному рынку на Фабричной улице. Черепинский институт также не славился разнообразием специальностей, однако имел два корпуса общежития. Конечно, у них в городе была и администрация, и пожарная служба, и музей, и больница с поликлиникой. Бо́льшую часть восточного района занимала промзона, где располагались крупные металлургические комбинаты.

Уже само название города словно сулило жителям кучу неприятностей. «Ростовский треугольник смерти» мог бы посоперничать с черепинским разнообразием серийных убийц и маньяков. Правда, в случае с Мастером качество играло бо́льшую роль, чем количество. В городе было два больших кладбища. Одно в южной части города, где доживали свой век аварийные дома и заброшенные отели с кафешками, второе же – на севере, неподалеку от «торгового» района и частного сектора.

Моника жила совсем недалеко от участка, Илья, откровенно говоря, мог и пешком дойти, но предпочел не совершать лишних телодвижений.

Черепинск поражал разнообразием архитектуры: на одной улице можно было найти все – от раритетных «сталинок» до современных многоэтажек. Моника жила в многоэтажке.

Прежде чем направиться к подъезду, Илья заскочил в магазинчик за парочкой эклеров – все же как-то нехорошо с пустыми руками по гостям ходить. Он был у Моники уже довольно много раз, но ни с Резаком, ни с Мишей Илья благополучно не сталкивался. Отец Моники периодически то ходил в походы, то ездил на рыбалку, ночуя в палатках с товарищами, – словом, вел довольно активную пенсионерскую жизнь. Но что-то подсказывало, что сегодня девушка дома не одна.

Илья как-то замялся перед домофоном, не спеша вводить код. Это странное предчувствие не могло не расстроить. Если дома будет Резак, кости мыть придется в пределах приличия…

– Завис, Рыжий?

Илья обернулся. Моника была одета в черные джинсы и темно-синюю толстовку, на ногах ботинки, предназначенные скорее для лесных походов. Волосы собраны крабиком, макияж смыт.