Елена Прекрасная и город на крови - Янина Олеговна Корбут Страница 17

– Я очень тебя понимаю. И сам тоже не верю в это. Но ты же сказала, что знала её не так хорошо, общались вы редко. А следователь говорит, мол, практика показывает, что часто мы не знаем многого даже о самых близких. Только ту сторону, которую они сами готовы нам показать.

– Может, так оно и есть, – задумчиво протянула Лена. – У Ани явно были какие-то проблемы. И всё равно она не поделилась со мной тем, что её тревожило. Не захотела или не успела.

– Кстати, про «тревожило»… Давай всё-таки глянем диск.

Лена ещё раз шмыгнула носом и показала рукой на журнальный столик – там стоял её новенький ноутбук. Я вытряхнул диск на руку и обратил внимание, что в бумажной обложке-конвертике ещё что-то лежит. Постучав по конверту, извлёк оттуда необычную бархатистую карточку-квадрат. На чёрном фоне была выписана кровоточащая буква «П» в обрамлении бабочек. Повертев карточку с разных сторон, я решил, что это какая-то закладка, и засунул её назад. Диск аккуратно взял двумя пальцами и вставил в выехавший по моему нажатию дисковод.

– Включить чайник? – спросила Лена. – Кофе или чай будешь?

Одновременно с этим вопросом у неё зазвонил телефон, я инстинктивно напрягся, подозревая, что это Стас. И не ошибся. Сделав мне знак начинать без неё, Лена вышла из номера.

Сначала я не увидел на диске ничего примечательного. Папка под названием «Кино» и вторая, подписанная просто цифрами. В папке с цифрами были фотографии, в уменьшенном формате было видно только то, что это чьи-то лица. Я увеличил одну фотографию, с которой на меня глядел бородатый мужчина с осоловевшими глазами, ничего не понял и закрыл. Дальше была пара документов, сфотографированных на столе, какой-то то ли план, то ли чертёж. Заинтересовали меня и фото каких-то гостиничных номеров: большие кровати с балдахинами, задрапированные двери, на столиках, накрытых скатертями, сверкали красивые бокалы и шампанское.

Чайник со щелчком отключился, и я решил заварить себе кофе. Отыскал чашку на подоконнике, сполоснул её в ванной, полюбовавшись на сохнущее на батарее кружевное бельё. Смутился, почувствовав себя озабоченным подростком, и вернулся к чайнику.

Тогда я снова принялся просматривать файлы, пытаясь понять, что в этих фотографиях могло заинтересовать. Вернувшаяся из коридора Лена спросила, есть ли там что интересное. Я пожал плечами и развернул к ней ноут с фотками, как бы показывая, что хвастать нечем. Лена внимательно пролистала снимки.

– Если на фотках нет ничего такого, то нужно смотреть внимательнее. Например, понять, кто это. Может, должность этих людей натолкнёт нас на нужные мысли.

– Должность? В каком смысле?

– Может, это депутаты от разных партий, к примеру, – терпеливо принялась разъяснять Лена, – а посещают один и тот же фитнес-клуб, следовательно, могут общаться и сливать друг другу информацию. Была с год назад похожая история. На одной фотке оказались представители конкурирующих группировок, члены которых, оказывается, общались за спиной у лидеров. Ничем хорошим для лидеров это не закончилось. Конечно, я в это слабо верю, но как пример. Или мы опять имеем дело с какими-то бандитами, которые проворачивают незаконные дела под носом у милиции. А то и с её молчаливого согласия.

Я как раз собрался глотнуть кофе, когда у меня в кармане зазвонил телефон.

– Иван Царёв? – уточнил мужской, смутно знакомый голос.

– А вы…

– Мы недавно виделись. Следователь Маслюков, по делу о несчастном случае с Анной Ковалёвой на стройке.

– Точно. И что? Есть новости?

– Родные забрали тело, – вздохнул следователь.

– Это я знаю.

– Послушай, парень, ты не ерепенься, я тут подумал, а ну как и правда этот диск принадлежал погибшей.

– Я же так и говорил.

Внутри меня уже зашевелились нехорошие предчувствия.

– А я отмахнулся. Нехорошо как-то, – вздохнул Маслюков.

– Вчера вас это не сильно смущало, – съехидничал я, а Лена, прислонившая ухо к трубке, принялась делать мне знаки руками. Думаю, они означали, чтобы я открестился от диска.

– Ну, вчера было не до того. А сегодня родные тут шуметь начали. Мол, её на стройку заманили, напоили и убили. Оно и понятно – горе в семье, людям хочется кого-то обвинить. А тут ты с этим диском. Вот я и решил диск этот взять. Гляну, что там. Для приличия, так сказать. Хочется понять, с кем она общалась в последние дни.

– Запросили отчёт по её телефонным звонкам? Сразу бы стало понятно, кто её вызвонил и на стройку пригласил.

– Так не было при ней никакого телефона! Дружки или дружок, я уж не знаю, что с ней были, упёрли. А может, и те, кто её нашёл. С таких станется.

– Это же важная улика! Допросите их!

– Допросим. А ты диск отдай. И тебе спокойнее будет, что выполнил свой гражданский долг. Улики не скрыл. Бойков сказал, ты парень ответственный…

– Так вы всё-таки решили расследовать убийство?

– Какое убийство? – возмутился Маслюков, но уже не так уверенно. – Чёрным по белому – несчастный случай. Тебе статистику привести, сколько молодёжи ежегодно гибнет на стройках? Сначала пьют как не в себя, а потом родным горе…

– Так дело не заводили? – уточнил я, подловив Маслюкова на нестыковках. – О каких уликах мы тогда говорим?

– Послушай, – теряя терпение, стал заводиться он, – ты в кого тут такой умный?

– Так у меня же брат в Москве, – невинно напомнил я.

– Ты меня братом не пугай. Диск давай – и разговору конец.

– Так нет его, – веселился я, точно в меня вселился бес. Хотя, скорее всего, это было желание покуражиться перед Леной, внимательно слушавшей наш разговор.

– В смысле – нет? – немного помолчав, спросил Маслюков.

– В прямом. Вы сказали, чтобы я сам глянул. А у меня дисковод сломан – хотите, можете проверить. Я даже к знакомой пошёл, хотел всё-таки глянуть. Я же парень ответственный, тут Бойков не соврал. Но диск оказался поцарапанным. То ли мой дисковод виноват, то ли он и был такой – фиг знает. Короче, психанул, да и выкинул его.

– Ты выкинул диск? – его голос звучал так, точно я признался, что ел жареную крысу.

Лена одобрительно кивнула и показала большой палец. Оказалось, врать иногда бывает очень приятно. Особенно когда её волосы щекочут моё лицо, потому что она прислонилась головой слишком близко к трубке. От её кожи одуряюще пахло цветочной свежестью.

– Ты понимаешь, что будет… – повысил голос следак, но я только горестно