Особенности фиктивного брака с крылатым - Екатерина Вострова Страница 17

Конечно, звучит так, будто я сама виновата. Не поспоришь. Села в какую-то машину, куда-то приехала, потом заартачилась и отказалась биться. Но Ярослав же видел реальную картину вещей. Он же знает, в каком я уезжала состоянии из клуба. Неужели поверит словам распорядителя?

Да я не понимала, где нахожусь!

Неожиданно Роман вскинул руку и ухватил распорядителя за горло. С лица того сразу сошли все краски, он стал хрипеть, задыхаться.

– В твоих интересах рассказать всю историю целиком.

В глазах его полыхнуло темное пламя. Не буквально, но даже того, как они потемнели, хватило, чтобы вздрогнуть. Кажется, друг Ярослава скрывает не меньше тайн, чем и сам Яр.

– Прямо сейчас, – продолжал Роман ласковым голосом, так не вязавшимся с раздражением и презрением на лице, – без утайки. Или тебя похоронят заживо прямо во дворе школы. Что вчера произошло с Майей?

Что-то подсказывало, что угрозы отнюдь не пустые.

Распорядитель мелко затряс головой:

– Расскажу, расскажу…

Роман ухмыльнулся и разжал руку.

– Она сама согласилась сесть к моим ребятам в машину, я не вру, – торопливо начал он, едва отдышался. – Мы никого силой сюда не тащим. Исключительно по согласию. Нам проблемы-то не нужны с Арбитрами. Мы деньги предлагаем, условия честно оглашаем. Только она в процессе сражаться отказалась… сказала, что жаловаться на нас будет… что отец у нее кто-то из высших… А нам зачем ввязываться в такое? То согласилась, то передумала. Мы от греха подальше ей зелье забвения дали, чтобы память подтереть, ну и отвезли на болота. Не убили же, просто увезли от греха подальше. Я не вру, все так и было. Нет, если бы я знал, что она – ваша невеста… то никогда бы… простите меня, пожалуйста… у меня семья, дети, внук только родился…

– Как все складно звучит. – Яр пропустил мимо ушей последние высказывания. – Значит, ты не отрицаешь, что бои среди низших проводятся?

– Проводятся, – покаянно склонил голову распорядитель и тут же добавил: – Ну так они и среди высших не очень-то легальные. Вы ж сами понимаете, что согласие согласием, а ставки нам никто брать бы не разрешил. Просто тут разные категории, так сказать. Низшие за звонкую монету готовы друг друга в мясо разорвать. Это публике нравится. Зрители же разные бывают, Роман Дмитриевич, мы хотели всех ублажить. Я зла-то не желал, деньги себе в карман не клал. Все в общую копилку относил.

Ой, вот в последнем я что-то очень сомневалась. Прямо меценат-благотворитель, ничегошеньки себе, все «людям».

Ярослав движением руки потребовал его заткнуться.

– Стелешь ты гладко, но у меня остались легкие сомнения по поводу всего этого. Покажи-ка мне вчерашние записи с камер, посмотрим на ваши добровольные бои.

Мужичок затрясся всем телом. Нужно было быть слепцом, чтобы не увидеть, как пот бисером потек по его лбу.

– А нет записей, – начал он опять заикаться и глотать половину букв. – Мы ж и не делали их… Камеры-то висят, так они выключены… больше от дебоширов всяких, чтобы припугнуть…

– Как выключены? – вставил Роман Дмитриевич, потом повернулся к Яру. Выглядел он при этом немного испуганным. Словно торопился оправдаться: – Мы их специально вешали, чтобы себя обезопасить. А то бывали случаи, когда профессиональный боец сначала соглашается, а после проигрыша бочку на нас катить начинает. Что пожалуется Арбитрам – и нас хорошенько нагнут.

– Раньше с этим было как-то проще, какие-то подпольные бои мало кого волновали, – с недоброй усмешкой отметил мой жених, а я задумалась. «Раньше» это когда? – Так что насчет камер? Есть они или нет?

Распорядитель обреченно кивнул.

– Простите, я совсем забыл…

Все произошло быстро. Роман перехватил руку распорядителя, завел ее за спину. Раздался хруст.

Тот взвыл от боли, но тут же умолк, беззвучно затрясшись всем телом, стоило ему перехватить взгляд своего мучителя.

– Ты что-то стал слишком забывчивым, – холодно произнес Роман Дмитриевич, брезгливо отряхнув ладонь, будто запачкал ее в чем-то. – Будут записи, или мне продолжить развлекаться?

Распорядитель всхлипнул, баюкая сломанную руку.

– Будут!

Он засеменил впереди, ссутуленный и поникший, а Ярослав и Роман шли по обе стороны от него, как будто строгие конвоиры. Охрану попросили подождать, да та особо и не рвалась составить нам компанию.

А я думала: что увижу на записях? Хочу ли я вновь окунаться во вчерашний день? Разве недостаточно информации о том, что меня увезли куда-то на болота?

Нет, все-таки я должна вспомнить.

В темной комнате с мониторами излишне активный распорядитель принялся бегать вокруг охранника, ответственного за камеры безопасности, и просить поднять вчерашние записи. Тот особо не искал (думаю, к огорчению первого).

– Так вот же они.

– Ну показывайте, – кивнул Ярослав и чуть приобнял меня за талию, как будто почувствовал мое нервное напряжение.

Признаться, рядом с ним было спокойнее.

…Выглядело удручающе. Меня попросту втащили в клетку и бросили как мешок картошки. Я поднялась, держась за прутья, помотала головой и покачнулась, едва не падая. Моя соперница, кикимора, выглядела не только живее, но и кровожаднее. Кажется, ее ситуация полностью устраивала.

Она кинулась на меня, едва дождалась начала боя. Я еле увернулась и вновь чуть не рухнула на пол.

– Ударь ее! Ударь! – скандировала толпа.

Камера отлично передавала звуки. Видимо, где-то в клетке или рядом с ней стояли микрофоны, потому что мы слышали и вопли кикиморы, и мой потухший голос, мои всхлипы и мольбы остановиться.

Кикимора налетела на меня, когти ее впились мне в кожу. Я закричала, попыталась прикрыться руками. Это не выглядело честным боем. Никакое «добровольное согласие» не спасет распорядителя, потому что я умоляла отпустить меня и отказывалась сражаться, пока ведущий разогревал толпу насмешливыми высказываниями.

С каждой секундой боя Яр мрачнел лишь сильнее. Рука его сжимала мою талию все крепче. Он едва сдерживался.

Когда моя соперница попыталась вгрызться мне в шею, я, совсем не соображая, клацнула зубами в ответ. Прокусила ее щеку. Хорошенько так прокусила. Чужая кровь залила мне лицо и одежду. Даже сейчас я ощутила металлический вкус во рту.

– Ах ты!.. – проорала кикимора.

Но на большее я была не способна. Я отбивалась, царапалась, вжималась в прутья и пыталась отползти назад. Бой шел всего пару минут, и было видно, что мне недолго осталось. Я повторяла, что не буду драться, убеждала, что это какая-то ошибка. Ран на моем теле становилось все больше. Глубоких царапин. Наливающихся кровоподтеков.

– Я буду жаловаться, – вдруг сказала почти внятно. – Мой папа – высший. Он этого так не оставит. Он будет меня искать. Он