Рассказы 42. Цвета невидимки - Александра Разживина Страница 16

Супруги заинтересовались предложением.

– А что нужно, чтобы там работать? – спросила жена.

– Ну точно не фиолетовым цветом светиться, – сказал я в шутку и вышел из лифта на своем этаже.

И только у своей квартиры я понял, что меня так удивило в их поведении. В лифте они ни разу не моргнули. Тогда мне подумалось, что это болезнь такая. У одного работяги с нашего завода такое было. Звали его Вася-Телескоп.

И что, вы думаете, случилось дальше?! Следующим вечером я с собакой гулял. Смотрю, а из окон их квартиры сиреневый свет струится. Подумал, что это на подоконнике лампы для рассады горят, а пригляделся – нет, это муж с женой по гостиной ходят и светятся. Тут я понял, что у соседей с чувством юмора совсем плохо. Подумал: «Вот виртуозы, увидели меня во дворе и решили подколоть».

И вот, как назло, с заездом новых соседей меня сделали старшим смены. Обязали раньше на работу приходить. Так-то я жаворонок. Но вставать в 5:00 я ну никак не мог, и все из-за соседей сверху.

В течение недели каждую ночь у них там что-то громыхало, скрипело, рычало, свистело и прыгало. Как будто они не спали совсем. По сравнению с этими шумами ночной гудеж Евсеича казался детским лепетом.

Аделаида моя надевала беруши – и ей хоть бы хны, а у меня уши нежные – не могу в берушах спать.

Три раза я поднимался наверх, чтобы угомонить соседей. И каждый раз у них какая-то чертовщина происходила.

В первую ночь открыл дверь Жанник. Я не поверил своим глазам: в гостиной его родители играли в боулинг металлическими шарами.

Следующей ночью они всей семьей катались на трех пони по квартире из комнаты в комнату. Я ещё думал: откуда они их взяли?! И сколько же это развлечение стоит?

А в среду они играли в шахматы с человеческий рост – шумно тягали фигуры. Я-то думал, что мебель переставляют в двенадцать ночи, как это делают все добросовестные соседи сверху. Только потом все встало на свои места…

Все эти три дня я опаздывал на смену.

Должен сказать, что я культурно просил соседей прекратить эту вакханалию, но они продолжали. А вот когда я вызывал полицию, они резко затихали. Три раза вызывал, а участковый только крутил у виска и говорил, что по документам здесь проживает Никодим Евсеич – новые хозяева или квартиранты в базах не числятся. Мы звонили в квартиру несколько раз, но внутри была тишина, никто к глазку не подходил, а вскрывать дверь участковый не имел права.

– Заканчивайте с этими шуточками, гражданин.

– Но они шумят каждую ночь. Просто так я бы вас не вызывал.

– Сходите к доктору, проверьтесь. Может, шумы у вас в голове.

А напоследок участковый вообще предупредил: если будет еще хотя бы один ложный вызов, меня ждет административка. Подниматься я перестал.

Сейчас жалею – надо было снять развлечения соседей на видео, но в последний месяц мой телефон стал сильно глючить – отрубается в самый неподходящий момент.

Следующей ночью я лежал и слышал сверху странные отрывистые крики, как будто птица орет. Посмотрел на Аделаиду – спит как младенец. Я уже на все был готов, лишь бы остановить этот шум.

Тут я задумался, как не ценил Евсеича. Уж лучше его бормотание по ночам, чем этот цирк. Как говорится, что имеем не храним… Надеюсь, к моей работе эта поговорка относиться не будет, когда вы поймете весь масштаб происшествия!

На следующий день мне надо было вставать в четыре утра, чтобы успеть подготовиться к важнейшему мероприятию в году – на завод приезжала уважаемая проверка из министерства.

Я встал с кровати с намерением набить соседу морду – это уже ни в какие ворота не лезло.

Внезапно из батарейного стояка раздалось постукивание. Я-то в детстве в радиоклуб ходил – азбуку Морзе назубок знаю, но то, что это морзянка, понял не сразу – думал, это соседи по-новому развлекаются.

Через несколько повторений я смог расшифровать послание: «Я тут. Евсеич. Помощь. 10 иголок. Поднимайтесь».

– Ну, наконец он вернулся!

Внезапное появление Евсеича в двенадцатом часу ночи и его странная просьба меня не удивили. Настолько мне надоела вся эта кутерьма, что я готов был на все, чтобы шум сверху закончился. Ведь проверку никак нельзя было проспать – я бы подвел руководство завода, да и свою смену… Я человек совестливый.

С трудом я нашарил десять иголок в Аделаидиной шкатулке для рукоделия и пошел наверх. Жанник открыл дверь и после моей просьбы позвал отца. Только в этот момент я обратил внимание на «интерьер» квартиры: вся заставлена кипами старых книг (видимо, от Евсеича остались), обои отклеиваются, диван и кресло – советские, местами изъеденные молью, а еще все в такой пыли, что я аж пару раз чихнул. Представляете, эта странная семейка даже не удосужилась убрать одежду Евсеича – она по всей квартире валялась. Стало не по себе.

Подошел отец Жанника. Одет он, кстати, был так же, как при той встрече в лифте.

Я сразу попер напролом.

– Вы мне спать не даете! Где хозяин квартиры? Евсеич! – крикнул я в глубину жилища.

Тишина.

– Его тут нет! – отвечал сосед.

– Хватит мне зубы заговаривать. Он только что со мной через батарею переговаривался.

Сосед напрягся.

– Через батарею? Ладно, сейчас…

Сосед ушел. Я уперся ладонью в дверной косяк. На ощупь он показался липким и жирным.

Через минуту сосед вернулся с бело-голубым чайничком в руках и молча поднял его передо мной. Я рта не успел раскрыть, как в этот момент из чайника вырвались потоки воздуха и втянули меня внутрь. Я сильно ударился о носик и потерял сознание. Из-за этого сейчас у меня под глазом синяк.

– Сосед, просыпайтесь, – послышался знакомый голос в темноте.

Я открыл глаза и не сразу понял, куда попал. Передо мной стоял Евсеич в домашнем халате. Вокруг все было белым-бело.

– Никодим Евсеич?

– Он самый.

– Мы с вами умерли?

– Если бы, голубчик. Мы в лампе джиннов. В чайнике, вернее.

Я подскочил от неожиданности.

– В чайнике джиннов? Что за бред?

Тут он принялся объяснять мне такие флажолеты про струны и суперпозиции, которые я бы и сейчас не повторил, даже если