Бабочка на золотой шпильке - Алексей Котейко Страница 15

– Да не маши ты так руками, Берти! Меня заносит!

Николь, услышав эти жалобы, тихонько хихикнула. Потом огляделась по сторонам и мечтательно заметила:

– Как здорово! Жаль только, что на смотровую площадку нам теперь не пробиться.

– Почему же? – вскинул брови Лайош.

– Но ведь там уже наверняка полно зрителей.

– Ну, мы всё-таки дойдём до маяка, а там уж будет видно, – заметил сыщик.

На площадке действительно успела собраться толпа, однако Шандор, к удивлению девушки и её отца, повёл их не к плавной дуге парапета, устроенного на самом краю скалы, а в противоположную сторону, ко входу в старый маяк. Здесь он без церемоний забарабанил кулаком в дверь, и не останавливался до тех пор, пока за решёткой в открывшемся оконце не появилось рассерженное лицо какого-то мужчины. Однако, увидев источник шума, лицо тут же исчезло, а за дверью громыхнул отодвигаемый засов.

– Лайош! – на пороге стоял широкоплечий здоровяк на полголовы выше сыщика.

– Михай! – Шандор улыбнулся и протянул руку, но здоровяк вместо рукопожатия сгрёб его в охапку.

– Ты мне рёбра переломаешь! – охнул Лайош.

– Стоило бы. Где тебя носило?

– Работа, – извиняющимся тоном отозвался сыщик.

– А я уж думал, жаркое Марты тебя навсегда отвадило от нашего дома, – хитро посмотрел на него смотритель маяка.

– Жаркое было отличным, – попытался возразить Шандор, но Михай только хмыкнул, показывая, что останется при своём мнении.

– Моё почтение, мадемуазель, – здоровяк заметил Николь и на военный манер приложил два пальца ко лбу. – Сударь, – чуть поклонился он мастеру Томасу.

– Господин и мадемуазель Авенс, – представил их Лайош. – Скажи, мы можем посмотреть фейерверк из твоей рубки?

– Да ты что! – картинно изумился Михай. – А если ты шпион? Меня же с потрохами сожрут! – тут он заметил ошарашенные лица Николь и её отца, и от души расхохотался:

– Шучу! Мадемуазель, не пугайтесь так. Прошу, по лесенке наверх.

– Господин Шандор… – замялся было часовщик.

– Всё в порядке, – Николь тронула отца за руку и стала аккуратно подниматься по винтовой лестнице, проложенной в стене башни. Мастер Томас проводил её встревоженным взглядом, и едва дочь скрылась из виду, вновь обернулся к сыщику:

– Господин Шандор!

– Не волнуйтесь, господин Авенс. У Михая не будет никаких проблем из-за такого гостеприимства.

– Это очень любезно с вашей стороны, – торопливо заговорил часовщик, кивая смотрителю. – Но – вы меня простите – я беспокоюсь не из-за возможных проблем, а из-за Николь.

– Не понимаю? – растерянно посмотрел на него Лайош.

– Мы и так прогулялись далеко, а теперь ещё подъём. Ей… Это может быть вредно для неё, господин Шандор. Не стоило.

– Но ведь мадемуазель Авенс сказала, что всё в порядке? – сыщик поднял голову вверх, словно надеялся сквозь камень рассмотреть поднимающуюся на маяк девушку.

– Она всегда так, – расстроенно всплеснул руками мастер Томас.

– Господин Авенс, – теперь тёмные глаза напряжённо всматривались в добродушное лицо старика. – Что не так с вашей дочерью?

Тот поморгал, вздохнул и тихо произнёс:

– Это сердце, господин Шандор. У её матушки было то же самое, а теперь – у Николь, – голос часовщика дрогнул. – Однажды… В любой момент… – он не договорил, как-то неловко дёрнул рукой и, ещё раз тяжело вздохнув, принялся подниматься вслед за дочерью.

Глава 7. Время масок

В ожидании фейерверка Михай на правах хозяина взялся развлекать Николь, показывая ей радиорубку. Из-за толстых тройных стёкол неслось на разные лады неразборчивое «бу-бу-бу», время от времени перемежаемое совсем уж слабенькими отголосками смеха. Со стороны могло показаться, что девушка и здоровяк знакомы с самого детства – так непринуждённо и весело шла их беседа.

Совсем другое настроение царило снаружи, где у чугунных перил стояли Лайош и мастер Томас.

– Из-за этого вы ездили в Чайную Гавань? – сыщик растерянно смотрел через стеклянные стены, как Николь переходит от одного прибора к другому, следуя за оживлённо жестикулирующим Михаем.

– Да, – господин Авенс выглядел усталым. Шандор покосился на него и заметил, что под глазами у старика залегли тени, словно от недосыпания. – Осмотр каждые две недели. Хотя это ничего не изменит, – часовщик криво усмехнулся. – Доктора говорят: «Для вашего спокойствия».

– То есть диагноз…

– Подтвердили несколько раз. Всё верно. Да и то лишь потому, что в своё время я… Словом, я хотел узнать, отчего вдруг умерла моя жена. Никто ведь не будет делать вскрытие, если нет причин подозревать насильственную смерть. Я настоял, упросил. Заплатил.

Они помолчали. Мастер Томас с тоской смотрел на дочь, но когда Николь порой через окно оглядывалась на отца и сыщика, господин Авенс мгновенно преображался, и лицо его озаряла улыбка.

– Знаете, – снова заговорил часовщик, – всё это поначалу выглядело так невинно. У Агаты просто начали время от времени распухать ноги. Мы думали – усталость. Она только-только родила Николь, беременность далась ей нелегко. До того дважды… – голос старика сорвался, он закашлялся.

Лайош, стиснув зубы, невидящим взглядом смотрел перед собой.

– И однажды она просто не проснулась. Агата была младше меня, я не мог в такое поверить. Молодая здоровая женщина. Даже когда доктора по результатам вскрытия пришли к заключению – и тогда не до конца поверил. А потом, – господин Авенс отвернулся от рубки и положил руки на парапет. Короткие пальцы часовщика мелко дрожали. – Николь тогда было девять. «Папа, у меня болят ножки!» Не дай Всевышний никому испытать такое.

– На что это похоже? – тихо спросил Шандор.

– Припухшие щиколотки, иногда и голень тоже. На коже становятся заметнее вены. Появляется одышка при беге и даже быстрой ходьбе. Растёт утомляемость. Это всё вроде бы такое незначительное… Ну кто на Лестницах не устаёт после рабочего дня! Кто не тащится домой, волоча ноги от усталости? К сожалению, в случае Николь эти безобидные внешне симптомы означают лишь одно, – господин Авенс склонил голову, бездумно рассматривая море шляпок, котелков, цилиндров и кепок далеко внизу, на смотровой площадке. – Я обращался к врачам. Искал помощи у драконидских целителей. Но никто не в силах помочь. Жизнь моей дочери оборвётся, словно она – часы, у которых кончился завод. Как порой иронична судьба.

– Поэтому вы так расстроились из-за кражи?

– У Николь не так много радости. Хотя, – мастер Томас взглянул на сыщика, и в синих глазах старика вспыхнула гордость, – она куда сильнее и храбрее меня. Вы сами видели, как стойко она переносит всё это. Никогда не жалуется. Всегда старается помочь мне. Ей было бы трудно каждый день ходить на службу, со всеми этими подъёмами и спусками – и она выучилась на кружевницу, чтобы работать дома. По-соседству