Ведьма выбирает сладости - Милена Валерьевна Завойчинская Страница 13

– Концентратор резонанса, – объяснил он, не глядя на меня. – Он усилит и без того… хм… пронзительные вибрации и направит их в один мощный импульс. Готовы?

Я кивнула и быстро закрыла уши ладонями. Марушка оглянулась на меня, оценила происходящее и, быстро нырнув под плиту, прижала лапками свои чувствительные уши.

Эдвард произнес короткое заклинание, прозвучавшее как звон хрусталя. Кристалл вспыхнул и растворился в воздухе вокруг растения. И кактус не просто запел. Он взревел!

Звуковая волна такой силы и такой немыслимой фальши ударила по нам. С полок упало несколько банок со специями, а книги на полках забили обложками и затрепетали. От звука было физически больно. Это было ужасно. Это было совершенно магически гениально, если мы теперь не оглохнем и не умрем.

– Теперь обратно! – закричал Эдвард, чтобы перекрыть это инфернальное пение. Схватил горшок с кактусом, в один шаг оказался рядом со мной и снова крепко обнял за плечи.

Марушка в последний миг успела прыгнуть в нашу сторону, но в этот раз уцепилась всеми лапами за прутики метлы.

Мгновение темноты, головокружительное падение, и наша бедовая команда снова в бальном зале. Там ничего еще не успело измениться, а тут и мы ворвались с этой страшной какофонией и воплями, которые мой кактус называет пением.

В мгновение ока все изменилось. Ну и праздник у нас вышел! С оглушенными гостями, ошалевшими духами и ревущим кактусом в руках у Эдварда. Он поднял его над головой, словно трофей. Будет что вспомнить.

– Внимание, публика! – Его голос, усиленный магией, прорвался сквозь вой «певца» и завывание ошалевших от неожиданности духов. – А теперь – аплодисменты!

Он швырнул горшок с кактусом в самую гущу клубящихся под потолком духов и скастовал на певца заклинание левитации.

Наступил момент абсолютной, оглушительной тишины. Даже растение на секунду замолкло, летя в воздухе.

А потом рвануло.

Из горшка с кактусом вырвалась видимая простым зрением магическая звуковая волна – радужная, искрящаяся, перекошенная и невероятно громкая. Она ударила в стаю духов.

Я думала, что они взорвутся, лопнут или сбегут. Но сущности вдруг сжались, скрутились в плотные тугие шарики, как ежи или броненосцы. Вероятно, так они пытались спрятаться от невыносимой боли в ушах, которых у них, возможно, и нет. Хотя как-то они все же слышат мир.

Эмоция, чистейшая, концентрированная агония от прослушивания ужасного пения, была для них слишком сильной. Они не могли ее поглотить, что нам и требовалось для их изгнания. Вот уж не предполагала, что обычный кактус, попавший под мое зелье, станет оружием массового поражения.

Один за другим, с тихим хлопком, словно лопнувшие воздушные шарики, духи начали исчезать, возвращаясь в свое подпространство, оставляя после себя лишь легкое радужное марево.

Через несколько секунд под потолком не осталось никого. И вдруг кактус замолчал, продолжая левитировать под потолком в своем горшке. Повисла тишина. Глубокая, благословенная, звенящая тишина.

Эдвард опустил руки. Я увидела, что они слегка дрожат от напряжения. Меня потряхивало, Марушка замерла на прутиках метлы, встопорщив шерсть. Гости молча ошалело переглядывались и боялись пошевелиться.

А потом раздался одинокий хлопок. Второй. Третий. Кто-то неуверенно захлопал в ладоши. И вот уже весь зал взорвался овациями. Призрачные гости кружились, дамы утирали слезы облегчения, их кавалеры аплодировали, домовые визжали от восторга.

Не уверена, но, возможно, не все поняли, что происходит, и могли подумать, что это праздничное шоу. Пусть так и остается. Но этот праздник точно сохранится в памяти как нечто совершенно невероятное. О нем еще долго будут говорить.

Эдвард обернулся ко мне. Его лицо было бледным, но глаза улыбались. Он протянул руку, поманил, и кошмарный певец слевитировал к нам. Маг перехватил горшок, одним пальцем погладил кактуса по волосам и с некоторым удивлением сказал:

– Мы сделали это. Сам не верю в то, как нелепо все произошло. Но сработало же. Это была… самая ужасная и самая необычная победа в моей жизни. – И у него вырвался смешок.

– Я же говорила, что кактус люто фальшивит, – невпопад отозвалась я и нервно хихикнула.

В ушах звенело, бальное платье помялось, на прутьях метлы висела ошалевшая кошка. Представляю, как глупо я выглядела. Впрочем, как и все в этом зале. Обожравшиеся зефира духи, ошалевшие призраки и ошеломленные живые гости.

Эдвард шагнул ко мне и встал, загораживая нас с Марушкой от восторженной толпы.

– Нелли, – сказал он, и это был первый раз за вечер, когда он обратился просто по имени. Его голос был тихим и серьезным. – Спасибо. Вы не просто творчески и нестандартно помогли, а открыли мне глаза. Я годами боролся с этими духами силой. А нужно было просто… сыграть им не ту музыку.

Тут его голос дрогнул, и он все же рассмеялся.

– Всегда рада помочь, – тоже прыснула я смехом. – Если понадобится что-то еще не то и не так – это я легко, в этом я мастер. В следующий раз могу принести чайник-сплетник, о котором уже говорила. Он выдает такие скандальные подробности сплетен, что можно умереть не от страха, а от любопытства.

Мы улыбались глядя друг на друга. Метла в руке дрогнула, и Марушка спрыгнула на пол и села, обвив лапки хвостом. Кажется, она слегка оглохла и поэтому такая пришибленная. Впрочем, это ненадолго, она же не простая кошка, а фамильяр, быстро очухается.

– Знаете, Нелли, – сказал Эдвард, – я всегда считал, что магия – это в первую очередь порядок, точность, контроль. Но вы – это маленький хаос. Прекрасный, непредсказуемый и спасительный хаос с запахом яблочного пирога, сушеных трав и волшебства.

В этот момент молчавший кактус снова подал голос. В этот раз совсем тихий, хриплый, на последнем издыхании.

– Ах, какая романтика… – прохрипел он и умолк.

Мы с магом уставились на него. Эдвард покрутил горшок в руках, изучая растение со всех сторон.

– Кажется, он умер от перегрузки, – с грустью констатировала я. – Теперь он снова просто растение, хотя и волосатое.

– Он умер героем, – с полной серьезностью поправил Эдвард. – Мы устроим ему самые пышные поминки. Со всеми музыкальными почестями. А после пересадим в свежую землю, польем удобрениями и поставим на солнечное и безветренное место.

Мы снова переглянулись. У меня губы дрогнули в улыбке, а маг подмигнул мне и погладил кактус по шевелюре. Может, мне и показалось, но, кажется, тот шелохнулся. Не все еще потеряно? Он не совсем погиб, просто потерял голос? Ох, хоть бы так и было! Пел он невыносимо кошмарно, хоть и победоносно.

Мы стояли в зале,