Кьяроскуро - Горан Скробонья Страница 13

Ошеломленный, с тяжестью тела девушки на руках, писатель увидел, как доктор коснулся темной отметины и поднял пальцы – родимое пятно на шее девушки оказалось размазано и искривлено.

– Эдмунд, это обман! – прогремел Глишич.

Дальше все произошло в одно мгновение.

Стиснув челюсти, расширив ноздри от гнева, детектив отдернул руку с записной книжкой, к которой уже прикоснулся адвокат. Человек с крысиной мордой скрипнул зубами от ненависти, взмахнул тростью и ударил Рида по руке. Детектив застонал, но не выронил блокнот, вместо этого сшиб Джарндиса кулаком величиной с лопату. Адвокат отпрянул на несколько шагов в сторону фонаря и упал, потеряв шляпу.

Кучер, который до сих пор был неестественно спокоен и молчалив, яростно взревел и взмахнул кнутом, но не на лошадей, а чтобы дотянуться до одного из мужчин, державших несчастную. Кнут зацепил плечо Глишича, больно ужалив, отчего писатель чуть не уронил девушку на землю. Услышав рев своего хозяина, лошади пронзительно заржали и сорвались с места, унося за собой черную карету. Чедомиль и Глишич с девушкой на руках рухнули на брусчатку, а доктор Мур метнулся в сторону, едва не попав под окованные колеса. Глишич мельком увидел глаза кучера, скрытые под шляпой, и его переполнил ледяной страх. Лихорадочное сияние в них было таким же, как в глазах существа, которое теперь лежало в морге без головы и искусственной руки.

Карета с грохотом помчалась по улице к месту, где Джарндис уже встал на ноги и снова попытался взмахнуть тростью. Рид пригнулся, чтобы избежать удара, и адвокат по инерции от замаха потерял равновесие, споткнулся и упал прямо под копыта обезумевших лошадей. Кучер снова ударил кнутом, на этот раз по детективу, и тот без раздумий поднял предплечье, чтобы защитить лицо. Кнут обернулся вокруг руки – Рид стиснул зубы от боли, выронив блокнот, и схватил кнут другой рукой, чтобы изо всех сил дернуть на себя. На секунду он почувствовал натяжение и понадеялся вытащить кучера из седла, но в следующее мгновение тот выпустил кнут, и Рид отлетел назад, врезавшись в фонарный столб.

Сначала передние, а потом задние копыта вдавили тело адвоката во влажную мостовую, и карета с черным кучером умчалась по улице к площади, скрывшись за поворотом под громовой топот и глухой стук колес. Детектив поднялся, бросился к Джарндису и с ужасом уставился на изувеченное тело, которое непроизвольно подергивалось на земле. Дико выпученные глаза адвоката незряче глядели в небо, а губы беззвучно шевелились. Его торс оказался сильно вдавлен там, где копыто раздавило грудную клетку. Адвокат пытался что-то сказать. Мур опустился на колени рядом с ним.

– Л… Л… – прохрипел Джарндис бессвязно, и кровь хлынула из его рта, брызнув на обезумевшее лицо Рида.

Адвокат скончался, в последний раз дернув неестественно вывернутыми конечностями.

Глишич оставил ничего не подозревающую девушку Миятовичу, встал с мостовой, миновал доктора, который в замешательстве качал головой, и медленно подошел к месту под фонарем, куда отлетела записная книжка Леонардо.

Он чувствовал себя человеком, несущим на плечах тяжесть всего мира.

В лондонском госпитале было многолюдно даже в такое позднее время. Несколько лет назад это место оказалось в центре внимания благодаря пациенту по имени Джозеф Меррик, которого вынужденно поселили в отдельной палате.

– Фредерик Тривз – мой близкий друг, мы знакомы со времен колледжа, – сказал Мур.

Они с Глишичем покачивались вместе со спасенной девушкой в карете, которая мчалась в сторону Уайтчепел-роуд. Рид и Чедомиль ехали позади, пытаясь не отстать.

– Именно благодаря ему мистер Меррик стал известен всей нации как Человек-слон. Бедный молодой человек, ужасно деформированный от рождения, он подвергался издевательствам на карнавалах и шоу уродцев, пока Тривз не нашел его и не привез в больницу для изучения медицинских причин его безобразности. Руководство больницы попыталось найти учреждение, занимающееся подобными случаями, но никто не захотел принимать беднягу с поистине устрашающей внешностью, за которой мой друг обнаружил тонкую и склонную к искусству душу. Тогда председатель совета больницы, господин Карр, написал в «Таймс» и получил на удивление положительную и щедрую реакцию общественности – в больницу поступило много пожертвований. Этот случай даже описали в «Британском медицинском журнале». Совет принял решение предоставить Человеку-слону палату в подвале учреждения, куда он переехал из маленькой комнатки на чердаке, где жил раньше, а вырученные средства пошли на уход за ним.

Глишич слушал Мура без особого внимания. Кто знает – быть может, при других обстоятельствах эта история вдохновила бы его написать короткий рассказ, но сейчас он столкнулся с пугающей вероятностью, что все усилия, как и личный риск, были напрасны. Писатель почувствовал глубокое разочарование и странную смесь паники и гнева.

Когда они добрались до больницы, Мур выскочил из кареты и попросил дежурную медсестру немедленно предоставить носилки, чтобы перенести девушку в палату, где она могла бы спокойно провести ночь. Писатель рассеянно наблюдал, как из его рук забрали обмякшее тело, как положили на носилки и понесли к большому освещенному зданию. Тем временем подъехали Миятович с Ридом. Глишич поколебался, неохотно вышел из кареты и вместе с ними последовал за Муром и девушкой, которая все еще не пришла в себя.

Персонал больницы нашел для нее койку в палате на первом этаже, где осталось несколько незанятых мест. Ее огородили ширмой и принесли еще две лампы, чтобы доктор Мур смог тщательно осмотреть пациентку. Но именно Рид заметил у нее на запястье маленькую татуировку в виде креста. Он взял руку девушки, поднес к свету, еще раз взглянул на татуировку, кивнул, осторожно положил руку и выпрямился.

– Что ж, это многое проясняет.

– Что вы имеете в виду? – спросил доктор.

– Эта татуировка знакома каждому офицеру в Ист-Энде. Это знак, которым человек по имени Уолтер Бигби помечает своих девочек.

– Своих девочек? – переспросил Чедомиль.

– Своих проституток. «Дамы для веселья», как их часто называют его клиенты. Бигби – сутенер, который неплохо зарабатывает на жизнь благодаря, хм, молодым кобылицам, которые работают на него днем и ночью. Мне приходилось несколько раз допрашивать его, но я ни разу не смог найти доказательств виновности в чем-либо, кроме успешного предпринимательства в сфере блуда. Он сказал мне, что выбрал крест как знак того, что он набожен и верит, что Бог послал его на Землю, чтобы заботиться о несчастных женщинах, которые без его защиты наверняка бы плохо кончили. Какое-то время мы даже подозревали, что он и есть Потрошитель.

– Вы думаете, что… Уолтер… замешан