Волк и Алёнка [+Бонусная глава] - Лена Анатольевна Доронина Страница 12

Его плечи немного расслабились. Он медленно повернул голову, следя за прихожанами, выходящими из церкви.

— Иногда я думаю, что тебе лучше бы не знать меня, — сказал он. — Что чем меньше ты понимаешь, тем безопаснее для тебя.

Я улыбнулась, вспоминая день, а точнее, вечер приезда:

— Я поняла, что безопасность мне точно не грозит, когда приехала сюда и вышла из электрички.

— Ты знаешь, — начал Егор неожиданно, — раньше я думал, что больше не часть стаи под названием люди. Что не принадлежу к их числу и должен держаться от них подальше. Что чем меньше связей, тем меньше боли.

— А теперь? — спросила я.

Он посмотрел на меня. Его взгляд был не таким, как раньше — в нём больше не было тени. Только живой, человеческий интерес.

— Теперь я думаю, что ты — исключение, — сказал он.

Я почувствовала, как щеки начинают гореть.

— Ты умеешь говорить красиво, — улыбнулась я.

— Не умею, — покачал он головой. — Просто стараюсь быть честным.

— Спасибо, — прошептала я.

Егор кивнул. Затем вздохнул, будто принял решение.

— Я не могу дать тебе простую историю, — сказал он. — Но я могу дать тебе... себя. Какой я есть.

Это было не самое романтичное признание. Но от этого — ещё более настоящее.

— Что это? — спросила я, не отводя взгляда. — Приглашение встречаться?

Он замер. В его глазах мелькнуло удивление. Потом — осторожная радость.

— Если после всего, что ты видела, не испугалась, то да. — кивнул он.

— Я согласна. Особенно после всего, что я видела, — уточнила я.

Он усмехнулся уголками губ.

— Ты сумасшедшая, — сказал он.

— Возможно, — согласилась я. — Но зато моя сумасшедшая история происходит с тобой.

Мы снова замолчали. На этот раз не от напряжения, а от понимания. От осознания, что между нами больше, чем просто любопытство или страх.

* * *

Когда мы вернулись к мотоциклу, солнце уже почти коснулось горизонта, окрашивая небо в теплые тона. Он помог мне сесть сзади, и когда я обхватила его руками, мне показалось, что я слышу, как его сердце бьётся в том же ритме, что и моё.

— Держись крепко, — предупредил он.

— Обещаю, — ответила я, прижимаясь щекой к его спине.

Двигатель взревел, и мы покатили домой. Церковь, тот ручей в утреннем лесу, поля, даже ворона на заборе — всё стало частью нашей истории.

Но сейчас я думала только о том, как тепло его тело, как приятно и как невероятно ощущать его рядом.

* * *

Бабушка встретила меня на крыльце.

— Где ты была? — спросила она, как всегда, с лёгкой строгостью.

— Просто покатались, — соврала я, пряча улыбку.

— Покатались? — переспросила она. — Алёна, оладьи остыли, а окрошка, наоборот, уже нагрелась!

Я зашла в дом ощутив дикий голод.

— Да, — кивнула я. — Извини, бабуль, что заставила тебя волноваться. Просто Егор очень хороший рассказчик, я и не заметила, как время пролетело.

— Молодец, что не испугалась его, — сказала бабушка, и я удивлённо посмотрела на неё.

— Ты так хорошо знаешь Егора? — спросила я.

Она задумалась.

— Знаю, что он не такой, как другие, молчаливый. Но надёжный, — ответила она. — Но если он хорошо к тебе относится, то пусть будет.

Я улыбнулась, чувствуя, как внутри всё потеплело.

* * *

Ночью я лежала в кровати, не в силах уснуть. Мысли крутились вокруг Егора — его силы, его тайны, его запах, который остался у меня на коже.

Я встала и вышла на крыльцо. Луна стояла высоко, освещая двор мягким светом. Воздух был прохладным, но приятным.

И тогда я услышала.

Шаги. Мягкие, почти бесшумные.

Обернулась.

Егор стоял у кустов, прислонившись к дереву. Он наблюдал за домом. За мной.

— Ты что, караулишь меня? — спросила я, подходя ближе.

— Просто проверяю, что ты в безопасности, — ответил он. — И что ничего не случилось.

— Ничего не случается дважды, — улыбнулась я.

— Иногда случается, — серьёзно сказал он. — Но не сегодня.

Я подошла ближе. Он не отступил.

— Ты можешь зайти, — предложила я. — Бабушка знает, что ты хороший.

— Я не хочу её пугать, — усмехнулся он. — И тебя тоже.

— Тогда почему ты здесь? — спросила я, глядя ему прямо в глаза.

Егор сделал паузу. Его взгляд потеплел.

— Потому что не мог уйти.

Сердце заколотилось.

— Тогда останься, — прошептала я. — Хоть на минуту.

Он колебался. Потом сделал шаг ко мне.

— Я не самый лучший выбор, — сказал он. — Для девушки вроде тебя.

— Возможно. Но я уже сделала его, — ответила я, чувствуя, как дыхание сбивается.

Егор опустил голову. А потом вдруг наклонился ближе. Его ладонь коснулась моей щеки.

— Алёна… — прошептал он, и его голос был таким тихим, что я едва расслышала. — Я не могу быть хорошим парнем.

— Я не просила быть им, — ответила я. — Просто будь собой.

Он улыбнулся. Так, как раньше никогда не улыбался.

А потом поцеловал.

Не страстно. Не грубо. Тихо. Нежно. Словно боялся, что я исчезну, если он станет слишком близко.

Когда он отстранился, я почувствовала, как мир вокруг немного изменился.

— Ты остаёшься? — спросила я.

— Нет, — ответил он. — Я не могу. Но я буду рядом.

— Всегда? — уточнила я.

— Всегда, пока ты нуждаешься во мне, — ответил он.

Он ушёл, растворившись в ночи. А я стояла на крыльце, прижимая пальцы к губам.

Глава 15

Иногда ты становишься посредником в чужой войне, даже если сам пришёл с белым флагом.

Я проснулась на заре, когда даже самые первые петухи ещё досматривали последний сон. После быстрого завтрака я отправилась в церковь к батюшке, и отчаянно надеясь, что он уже не спит. Мне нужно было кое-что прояснить для себя, задать ему те вопросы, которые я не могла обсудить с Егором. Мне важно было поговорить до появления Егора.

Батюшка удивился моему раннему визиту:

— Проходи, Алёна. Я думал городские барышни любят поспать подольше?

Я улыбнулась:

— Батюшка, это от безделья. А у меня очень много дел!

Его брови удивлённо взлетели вверх, и он заинтересованно уточнил:

— Что же привело тебя в столь ранний час?

Пауза. Долгая. Как объяснить ему, зачем я здесь?

Я вздохнула и сказала, как есть:

— Я подслушала ваш разговор с Егором. Недавно. Случайно. Он рассказывал о давней ссоре, и говорил это с болью в голосе. Мне очень важно знать, что произошло? Я не могу спросить у него лично, понимаете?

Батюшка нахмурился:

— Я не могу сказать тебе, Алёна. Ты не обижайся, но любой прихожанин имеет право на то, что никто