Ирина Котова - Королевская кровь. Сорванный венец Страница 97

– Пойдем, – пока девушка наблюдала за семейной жизнью богов, к ней подошел Чет, уже в нормальном размере и без клинков. – Они без нас поговорят.

– К-куда? – растерянно спросила Света, протягивая дрожащую руку.

– Куда захочешь, – улыбнулся воин, поднимая ее на ноги. – Сегодняшний вечер твой, храбрая девочка.

Она автоматически кивнула и пошла за ним, потому что мозг отказывался воспринимать происходящее.

– ПОСТОЙ! – пророкотало пламя, и Света обернулась в страхе, опасаясь, что именно ее зовет божественный воин-огонь. Но он обращался к Четери. – ПОДОЙДИ, БЛАГОСЛОВЛЮ.

Чет успокаивающе сжал ее ладонь, подошел, встал на колени – такой маленький перед огромными фигурами богов. Красный протянул руку.

– ТЫ ПРЕВОСХОДЕН, – пророкотал бог, – ПОРАДОВАЛ МЕНЯ. – И склонившуюся фигуру охватило пламя.

Света вскрикнула, побежала туда, где в беснующемся огне поднимался на ноги Четери, но тот обернулся, покачал головой.

– ХОРОШАЯ ДЕВОЧКА, – умиротворенно прорычал бог, и пламя вокруг мужчины стихло.

– ХОРОШАЯ, – ласково кивнула женщина-вода.

– Знаю, – отозвался Четери, взял Свету за руку и повел к выходу из храма.

Она так и не смогла сесть за руль, и они долго шагали по булыжникам мостовой, которыми были выложены все старые улицы. Четери молчал, давая девушке время прийти в себя, а она ничего и не спрашивала. Затем затащил ее в какой-то полутемный кабак, где вокруг маленькой танцевальной площадки стояли круглые столики с горящими на них свечами, вполголоса переговаривались посетители. А на сцене под аккомпанемент саксофона и пианино полная смуглая женщина в тюрбане хриплым голосом выводила бесконечные протяжные песни с рваным ритмом.

Он снова превратился в шутника, дразнил ее, пытался вывести из себя, но назвать его, даже мысленно, «придурком» после того танца с клинками у нее язык не поворачивался. Девушка думала о том, какие финты иногда выкидывает судьба, и о том, что все в жизни предопределено. Ведь до того, как начать работать в гостинице, Светлана Никольская училась на историка. К сожалению, в гостиницах платили больше, и диплом с отличием так и остался пылиться в родительской квартире. Как и выпускная работа под названием «Древние расы Туры: классификация, история, мифология».

Они долго сидели в кабаке, и Света пила коньяк, закусывая его крошечными бутербродами, нарезанными фруктами и мороженым. В голове постепенно становилось легко и пусто, а реальность стала плотной и вязкой. На обращение Чета отвечала невпопад, и он, так и не растормошив ее, потянул Свету танцевать. Там она и задремала у него на плече – мудрый организм решил, что хозяйке проще будет пережить стресс во сне.

Девушка смутно осознавала сквозь алкогольный дурман, как ее куда-то несут, как усаживают в салон такси и тихо переговариваются с водителем. Как укладывают на кровать, снимают туфли, прикрывают пледом. Как матрас прогибается под тяжестью мужского тела, и ее подтягивают к себе. И как мужчина целует ее в висок, и что-то ласково шепчет на незнакомом языке. Но, возможно, это ей снилось.

Ближе к утру она заворочалась, задышала в обнаженную мужскую грудь, на которую каким-то образом перебралась ночью, и сильная рука стиснула ее плечи, затем легонько погладила по спине.

– Что, Светлана? – глухо пробормотал Четери, с закрытыми глазами проводя подбородком ей по макушке.

– Я знаю, кто ты, – прошептала она, тоже не раскрывая глаз. Под ухом размеренно бухало чужое сердце и хорошо пахло мужчиной, а от поглаживающей ее руки она совсем обмякла и снова провалилась в полудрему.

– И кто же? – через какое-то время равнодушно спросил красноволосый, так и не собираясь просыпаться. Она слышала его вопрос, уже уплывая на волнах настойчивого сна.

– Дракон, – еле слышно сказала Света и замерла, щекоча дыханием его кожу.

– Да. Засыпай наконец, – недовольно пробурчал он, перекатил ее, как куклу, спиной к себе, обнял, уткнулся носом в волосы, шумно выдохнул и засопел.

И она тоже заснула, с полным ощущением, что шагнула за пределы обычного мира и оказалась в волшебной сказке.

Глава 2

Василина

День, когда страшное существо в человеческом обличье убило маму, Василина помнила очень четко, буквально поминутно. Воспоминания еще долго всплывали снами, особо болезненными оттого, что мама в них была жива.

Василина помнила, как они бежали по коридору к телепорту, как страшно было беспомощно стоять за маминой спиной и смотреть на то, как она защищается и отступает. Как панический ужас перехватывал горло от вида умирающих людей, охранявших их. А вот момент, когда Ирина-Иоанна их перенесла, вторая принцесса не уловила, как и использованное матерью заклинание.

Честно говоря, она вообще переноса не почувствовала. Потому что пыталась помочь истекающему кровью принцу-консорту Святославу, стремительно бледнеющему от потери крови из того, что осталось от правой руки. Она знала, что нужно пережать артерии, и старалась крепко перевязать культю жгутом, свернутым из отодранного рукава его же рубашки. Василина слышала взволнованное дыхание и всхлипы сестер, голос матери и ее противника, но не поднимала головы, потому что было страшно. И не заметила, как вокруг установилась оглушающая тишина.

А когда подняла глаза, чуть не заорала от неожиданности. Впрочем, не она одна. Девушки, совершенно не похожие на ее сестер, но одетые в ту же одежду, совсем забыв про то, что член королевской семьи всегда должен сохранять достоинство, пищали, кричали и плакали сестринскими голосами. Осматривали друг друга, искали зеркала, нашли какое-то маленькое в ящике письменного стола, стоявшего тут же, и рассматривали себя. Попытались выйти из комнаты, но она была закрыта на ключ снаружи.

Василина оглядывала помещение и не могла понять, где они оказались. Явно какой-то старый дом – обветшалые дубовые панели, тяжеловесная лепнина, тусклая люстра, огромный старинный письменный стол, диван, покрытый зеленым сукном, несколько кресел, буфет с бумагами, на столешнице которого стоял кувшин с водой и запыленные стаканы. Это же кабинет, только чей, интересно? Она перевела взгляд на принца-консорта и застыла потрясенно – перед ней лежал совершенно незнакомый человек. Однако вместо руки были все те же кровавые ошметки, пережатые рубашкой.

К горлу подкатила дурнота, комната покачнулась, и принцесса свалилась бы в обморок, если бы не раздавшиеся за дверью мужские голоса.

Девчонки настороженно притихли, и только Маринка судорожно рыдала, обхватив себя за плечи. Она стала еще тоньше, чем была, и теперь выглядела как очень худая темноволосая и светлоглазая девушка с лишь отдаленно напоминающим свое лицом.