Сад принцессы Сульдрун - Джек Холбрук Вэнс Страница 95

Эйлас вспомнил о своем сыне, Друне, скорее всего одиноком и беззащитном, – может быть именно теперь, в эту минуту, он страдал от боли или ему угрожала опасность! Эйлас вспомнил о «непогрешимом компасе» эльфов, припрятанном в лавровых кустах на склоне Так-Тора. Жеребец, конечно, сорвется с привязи, когда проголодается… Эйлас вспомнил о предателе Трюэне и о бессердечном короле Казмире. Возмездие! Мщение! Ладони его вспотели от страстной ненависти… Прошло полчаса, и он снова уснул.

Незадолго до рассвета, в самое глухое время ночи, далекий треск и глухой удар – такой, будто где-то упало большое дерево – разбудил Эйласа во второй раз. Он неподвижно лежал, слушая, как отрывисто перекрикиваются ска.

На рассвете скалингов заставил вскочить на ноги оглушительный перезвон колокола. Угрюмые и заспанные, они сложили одеяла на телегу и посетили отхожее место, после чего предпочитавшие мыться воспользовались ледяной водой протекавшего рядом ручейка. Их завтрак ничем не отличался от ужина: каша с вяленой треской, кусок хлеба и кружка горячего мятного чая с перцем и вином, предназначенного оказывать бодрящее действие.

Тауссиг отвел бригаду на гребень хребта, и там стало понятно, чем был вызван предрассветный шум. Ночью защитники замка подцепили крюками часть крытой бревенчатой галереи, остававшуюся неразрушенной, натянули тросы с помощью установленных на башне лебедок и таким образом перевернули все сооружение, сбросив его с высоты ста ярдов на дно ущелья. Все усилия ска оказались тщетными; хуже того, все их материалы и осадные машины разбились в щепки. Тинцин-Фюраль при этом не понес никаких потерь.

Тем временем внимание ска сосредоточилось не на разрушенной галерее, а на армии, вставшей лагерем в трех милях ниже по долине. Лазутчики сообщали о четырех батальонах дисциплинированных бойцов ополчения посредников Исса и старейшин Эвандера: копейщиков, лучников, вооруженной пиками кавалерии и рыцарей – в общей сложности не менее двух тысяч человек. Еще ниже по долине в лучах утреннего солнца блестели латы и копья подтягивавшихся к лагерю дополнительных подразделений.

Прикидывая в уме, Эйлас пришел к выводу, что ска, осаждавшие замок, были не столь многочисленны, как показалось сначала: после вчерашних неудач у них в лучшем случае оставалась тысяча бойцов.

Тауссиг заметил интерес Эйласа к стратегическому противостоянию сил и недобро усмехнулся:

– Не рассчитывай на битву, парень! Ничего не жди и не надейся! Ска воюют не ради славы, а только тогда, когда можно поживиться. Глупо рисковать они не станут, уверяю тебя.

– В любом случае им придется снять осаду.

– Это уже решено. Ска надеялись захватить Карфилиота врасплох, но просчитались. Он их оставил с носом, лукавый пес! В следующий раз дела обернутся по-другому, вот увидишь!

– Я не намерен присутствовать при следующей осаде.

– Ого-го, это ты сейчас так говоришь! Я провел скалингом девятнадцать лет; мне поручили ответственную должность, а через одиннадцать лет будут выплачивать пенсию. Я не забиваю голову бесполезными надеждами!

Эйлас презрительно смерил бригадира взглядом:

– Похоже на то, что вам свобода действительно ни к чему.

Тауссиг сразу потерял охоту к болтовне:

– Хватит! За такие разговорчики секут. Уже подают сигнал к отступлению – пошевеливайся!

Ска в сопровождении скалингов спустились с хребта на горные луга Южной Ульфляндии. Эйлас еще никогда не видел такого ландшафта – их окружали пологие холмы, поросшие утесником и вереском, и столь же пологие долины, посеребренные паутиной холодных ручейков. На склонах холмов, как шрамы, выступали скальные обнажения; болотистые низины ощетинились непроходимым кустарником, среди которого местами темнели рощи. Завидев черные отряды, местные крестьяне разбегались кто куда. Возделанные земли по большей части забросили, хижины пустовали, каменные ограды начинали проседать, и в каждой щели пробивались ростки вездесущего дрока. Замки баронов ютились на неприступных скалах, свидетельствуя об опасностях клановой междоусобицы и ночных набегов. Многие такие крепости давно превратились в развалины – их каменная кладка уже пестрела пятнами лишайника. В других, еще населенных, часовые поспешно поднимали мосты и наблюдали с парапетов за проходившими мимо отрядами ска.

Холмы горбились со всех сторон, окруженные месивом черной земли и торфяными болотами. Тучи клубились над самой головой, иногда расходясь и пропуская радужные солнечные лучи, а затем снова смыкаясь в непрерывную пасмурную пелену. В этих местах почти никто не жил, кроме мелких фермеров-арендаторов, работников оловянных рудников и беглых преступников.

Переставляя ноги, Эйлас ни о чем не думал. Глаза его были сосредоточены на широкой потной спине и взъерошенных грязных волосах идущего впереди человека и на провисавшей цепи, соединявшей их ошейники. Принц ел по приказу и спал по приказу. Он не разговаривал ни с кем, кроме Ейна, да и с тем обменивался только парой ворчливых замечаний, когда они сидели рядом на корточках.

Колонна ска прошла всего лишь в полумиле от укреплений Оэльдеса, где правил король Орианте, издававший торжественные указы, редко выполнявшиеся, и проводивший большую часть времени в саду, играя с ручными белыми кроликами. При виде отрядов ска решетки ворот со стуком опустились, а на стенах выстроились лучники. Ска не обратили на них внимания и продолжали брести по дороге вдоль берега; рядом с брызгами разбивались о скалы атлантические валы.

Подъехал патруль ска, сообщивший вести, быстро распространившиеся по всей колонне ска и скалингов: король Орианте скончался в судорогах, и престол Северной Ульфляндии унаследовал слабоумный Квильси. Квильси разделял интерес отца к белым кроликам; про него рассказывали, что он не ел ничего, кроме заварного крема, медовых коврижек и печенья со взбитыми сливками.

Ейн объяснил Эйласу, почему ска позволяли Орианте, а теперь и его наследнику Квильси, править своим городом:

– Эта династия не причиняет ска, ни малейших неудобств. С точки зрения ска Квильси может царствовать в Оэльдесе до скончания века – с условием, что не будет заниматься ничем серьезнее кукольного театра.

Колонна пересекла границу Северной Ульфляндии, отмеченную лишь пирамидкой камней у дороги. В опустевших рыбацких поселках на берегу оставались только глубокие старики – все работоспособные мужчины и женщины скрылись, чтобы избежать рабства.

Мрачным пасмурным утром под порывами ветра, доносившего соленые брызги до грязной дороги в тридцати шагах от прибоя, колонна прошла под древней сигнальной башней кельтов племени Фир Болг, возведенной с целью предупреждения кланов о данайских набегах, – значит, они уже находились в Северном Прибрежье, то есть фактически на территории ска. Здесь деревни полностью обезлюдели – всех местных жителей умертвили, поработили или вынудили бежать. В Ваксе колонна разделилась на несколько отрядов. Некоторые взошли на борт корабля, возвращавшегося в Скаган. Другие продолжили путь по прибрежной дороге в направлении карьера, где непокорные скалинги должны были провести остаток дней, круша кувалдами гранит. Еще