Под драконьей луной - Робин Слоун Страница 8

Никто не согласился в одиночку воспитывать двух мальчиков, так что заботы о них разделили между обитателями замка. Бард Джесс учил Ариэля и Кея говорить, кухарка Элиза прививала им навыки гигиены, мадам Бетельгауза – интерес ко всему вокруг. От мастера Гека они научились доброте.

Подрастая, Ариэль демонстрировал уравновешенность и тихую вежливость; все предрекали, что со временем он может дорасти до звания псаря. Траектория Кея была иной, молниеносной. Он проявлял такой поразительный кинестетический интеллект, что вопрос был лишь один: Кей лучший фехтовальщик и стрелок из лука нынешнего времени или за всю историю замка? Добавьте к этому веселый нрав и неподдельную любовь ко всем окружающим и получите итог: Кей заслуживал стать рыцарем, а замок Соваж был, по всему, таким местом, где люди получают заслуженное.

Про другие деревни и вообще про людей за пределами долины Ариэль никогда не слышал. Соваж составлял весь мир мальчика. Все прочие локации в его сознании были порождением вымысла: планеты Бетельгаузы и концентрированный мирок Строматолита.

Строматолит волшебник добыл в одном из своих путешествий и презентовал мальчику со словами: «Этой игрой забавлялась древняя цивилизация. Проверь, сможешь ли ты ее победить».

Никаким другим сокровищем мальчик так не дорожил, и когда он вынул Строматолит из мешочка, я сразу понял, что это такое. То была карманная электронная игра, некогда любимая антами. Альтисса играла в такую; все мои объекты играли. Их устройства показывали четкую картинку в насыщенных цветах; экранчик Строматолита давал лишь зернистые оттенки серого. Однако ничего сколько-нибудь похожего в деревне не было. Строматолит заключал в себе фантастический вымышленный мир, населенный говорящими зверями, что Ариэлю казалось вполне натуралистичным. Из текста игры он почерпнул идею конструкции «де ла Соваж» и здесь же нашел кладезь эпических и/или романтических возможностей. Простор, которого недоставало деревне, восполнял Строматолит.

Слотов для сохраненных игр было три, в каждой персонаж Ариэля достиг статуса мелкого божества, способного творить сильную магию и воскресать. Чтобы испробовать новый путь, требовалось перезагрузить один из слотов, но Ариэль так и не решил, каким из героев пожертвовать, поэтому больше игру не проходил.

Ариэль был младшим ребенком в деревне, что ничуть его не удивляло, но казалось странным мне. В деревне имелись пары – кто-то поженился в церкви, кто-то просто сошелся на время, – но не было детей. Кей, которому было лет четырнадцать-пятнадцать, легко вписался в шумную ораву оруженосцев, куда Ариэля не приняли бы и по возрасту, и по темпераменту. У него сверстников в деревне не было – ни рожденных, ни привезенных.

Больше всего Ариэлю нравилось заниматься картографией. Карту он рисовал не на бумаге, поскольку бумаги в замке не было. Однако он нашел в Строматолите скрытое меню, позволявшее создать пользовательскую локацию в стилистике игры – податливый 3D-ландшафт в условной черно-белой гамме.

Ариэль трудился над виртуальным ландшафтом, дотягивая его до соответствия органической реальности. Карта охватывала всю долину, длинную и узкую. На одном ее конце стоял замок, за которым грозно темнела лесная чаща. Здесь Ариэль нарисовал кудряшки деревьев.

В другом конце долины начинался ледник. Ариэль вскарабкался по россыпи камней до самого его края и убедился, что край действительно есть, – вот тут плотно слежавшийся снег, а тут уже нет. На ледник он тоже забрался, но недалеко – там не было никаких манящих ориентиров, никаких элементов рельефа. Здесь карта оставалась закрашена дефолтным серым цветом.

Снизу ледник подтаивал, давая начало ручью, который Ариэль отметил волнистой текстурой.

Как ни примитивна была карта, я впитывал ее с жадностью. На ней были интересные мелкие подробности.

Ариэль отметил место, где нашел огромный, начисто обглоданный медвежий скелет; широкий череп оброс мхом.

Место, где ручей разливался в странную холодную заводь.

Место, где змея выстроила змеиную крепость, купол из камней, заполненный сброшенными кожами. (Змеи научились возводить крепости.)

Танцующий крестик отмечал место высоко над долиной, откуда Ариэль, укрывшись в широкой трещине, мог видеть всю деревню и замок. Здесь был его тайник для сокровищ и наблюдательный пост.

Как-то во второй половине дня Ариэль решил заняться картой: заново нарисовать дорогу к леднику и, что важно, добавить обнаруженную им пещеру – могилу Альтиссы. Он провел курсором по краю ледника и нарисовал на льду вопросительный знак.

Потом двинул курсор дальше, обозревая творение своих рук, свое царство. Что карта заканчивается на краю долины, что весь остальной мир остается серым, его как будто не задевало. Я этого не понимал. Пока что.

Когда мастер Гек не поручал ему работу, Ариэль бродил по деревне и по лесу и никогда не разлучался со Строматолитом. Он побывал в своем тайнике, том, что отметил крестиком.

По узкой, вьющейся серпантином тропе он выбрался из долины, отыскал гладкую стену серого гранита, соскользнул по ней вниз – рискованный маневр – и оказался на карнизе, по которому дошел до широкой трещины. Из этой трещины в скальном обрыве открывался панорамный вид на долину. Ариэль смотрел вниз на башни замка Соваж.

Трещина была большая, несколько метров глубиной. В этот раз Ариэль заметил паутину и подивился храбрости ее строителя. Мне это казалось странным, пока я не увидел глазами Ариэля, как армия различных насекомых – жуков, мух и мохнатых гусениц – взяла паутину в осаду и быстренько ее сорвала. Паук позорно бежал.

Одиннадцать тысяч лет – и букашки сбросили паучье ярмо. Революция не менее великая, чем любая другая в истории.

Шли недели. Луна прибывала и розовела.

Долину припорошил первый снег. Завтра был Хлебоуин, праздник урожая в каменной церковке, день, когда оруженосцев, достойных этой чести, посвящали в рыцари.

Ариэль на летном поле выгуливал собак, бросая мяч катиться по заиндевелой траве и радуясь хрусту инея под ногами.

Вдоль реки приближался человек, которого Ариэль ни с кем не спутал бы даже издали. На волшебнике Мэлори были толстые перчатки, сапоги и пуховик с поднятым воротником. Явно чересчур теплый наряд для свежего, но вовсе не морозного утра, однако Ариэль ничуть не удивился. Волшебник даже летом ходил с поднятым воротником.

Лица я воспринимаю абстрактно, косвенно. Дело довольно обычное. Спросите свою память. Подозреваю… уверен, что вы не видите лица, как на фотографии или картине. Вместо этого вы видите искорки личностности. Ваша приятельница Альтисса – она просто здесь. Вы можете прочесть целый роман среднеантской эпохи и