Бессмертные - Ольга Александровна Валентеева Страница 72

А земля под ногами задрожала ощутимее. По ней пробежала небольшая трещина, затем начала расти.

– Разлом! – крикнул Роберт, привлекая внимание армий. – Уходите!

Но Арман и Лорен не собирались бежать. Наоборот, принялись стягивать края бездны, чтобы не дать ей расползтись еще больше. Нет, они не справятся. Роберт увидел, как им на помощь поспешила Асия и едва не упала в резко расширившийся разлом.

– Асия! – воскликнул он, бросаясь к ней и хватая за руку в последний момент.

– Пусти, я могу помочь! – вырывалась она, но Роберт не собирался сдаваться. Он держал ее крепко, пока мир пытался обрушиться им под ноги, а Арман и Лорен призывали все больше силы, дестабилизируя магические источники. И вдруг Роберт ощутил легкое покалывание во всем теле. Затем пришла боль. Она накрыла его с головой, и последним, что видел темный принц, было белое от испуга лицо Асии.

Глава 36

Свет

Арман смирился с неизбежным, и на поединок он выходил уверенным в себе, особенно после того, как рассказал отцу, кому на самом деле они обязаны враждой с Тиранором. Король не желал верить. Он смотрел на сына, словно Арман сошел с ума, но сам принц радовался, что снял со своей души этот камень. Он не хотел умирать лжецом. Близкие Лорена заслужили правды. Роберт заслужил. А поединок… Он все решит.

Лорен тоже выглядел холодно-отстраненным, но Арман успел хорошо его узнать за эти дни и понимал, что принц устал. Лорен был готов к последнему рывку, который им обоим будет стоить очень дорого. Так почему Арман должен колебаться?

– Давай попробуем поставить печать, – сказал принц прежде, чем они приступили к бою.

Лорен кивнул. Арман нашел взглядом сначала наставника Бартоломью, замершего поодаль, затем сестру, улыбнулся обоим и призвал заклинание. Он помнил, что для создания печати требуется максимальное количество высвобожденной силы. Возможно, если поверх одной печати ляжет другая, обстановка стабилизируется на больший отрезок времени.

Лорен тоже призвал магию. Его тело окутывали темные вихри, образуя плотный непробиваемый щит. Да, теперь Арман не спутал бы двух братьев. Роберт на поле боя действовал иначе: он маневрировал, отражал атаки, постоянно двигался, а стиль боя Лорена напоминал извержение вулкана. Его тьма подавляла все вокруг, накатывая волнами. А Армана окутывал яркий свет, и это был единственный способ уравновесить тьму.

Они постепенно наращивали мощь ударов, и Арман не сразу понял, что его трясет не от магии, а потому, что земля под ногами шевелится.

– Разлом, Лорен! – крикнул он другу.

– Нельзя останавливаться!

И он был прав, потому что стоило Арману замедлиться, как его магия пошла на спад. Нет, быстрее, быстрее! Он вновь призвал силу, и свет с тьмой столкнулись, высекая брызжущие во все стороны искры.

Сквозь воцарившийся шум Арман уже ничего не мог слышать. Он чувствовал себя светом, ярким и бестелесным. Свет снова и снова сходился с тьмой, и она была чернее ночи. И когда Арман понял, что сиять ярче уже не может, под его ногами разошелся магический разлом.

Их с Лореном подкинуло вверх. Они зависли в воздухе, а затем с силой ухнули по разные стороны бездны.

– Печать! – крикнул Леодар.

– Понял.

И Арман начал плести свою часть печати. Ту самую, которую видел в тетради предка. Он выплетал один символ, Лорен другой. Землю нещадно трясло, но маги из двух армий пытались стянуть разлом. Уже хорошо, потому что Арман не мог на это отвлекаться, он плел нить, которая должна была связать края этого разлома навсегда. – Давай!

Лорен закрутил спираль и перебросил нить заклинания в руки Армана. Он завязал нить в узел, набросил еще символ и передал Лорену. Наверное, со стороны казалось, что они атакуют друг друга: светлая вспышка, темная вспышка. Светлая, темная. На самом деле они цепляли звено за звено, пока заклинание не получилось завершенным и плотным.

Маги кивнули друг другу и разом призвали печать. Она засияла над ними, переливаясь одновременно тьмой и светом, а потом обрушилась вниз, на края разлома, стягивая их воедино. Вот только Арман внезапно понял, что не может удержать печать. Лорен тоже пытался, но с каждой минутой друг делался все растеряннее. Магия пыталась вырваться из их рук.

– Придется умереть, – расслышал Арман сквозь гул голос Лорена.

Друг улыбался.

– Придется, – ответил светлый принц.

Печать выпьет их до дна. Но это ничего. Главное, что равновесие будет восстановлено. А силы Армана все утекали, утекали. Голова закружилась, в груди поселился раскаленный шар из лавы, и он рос, рос. Еще немного – и взорвется. И тогда…

– Потерпи!

Голос сестры рядом с ним вернул Армана в реальность. Он сосредоточился на печати, а Асия подняла вокруг себя вихрь боевой магии и создала из него новую печать, поменьше. Ту самую, которую предлагал Бартоломью. Она накрыла ею узор, созданный Леодаром и Верфальтом, и дышать стало легче. Арман начал медленно охлаждать свою силу, впечатывая ее в землю. Края разлома стянулись, но магия все еще была нестабильна.

Асия держала. Она едва не плакала от боли, но и на миг не выпустила свою печать. Но Арман уже осознавал: зря. Просто теперь они умрут втроем. Как глупо! Хотя бы сестра осталась жить! Лавовый шар снова заворочался в груди. Печать выпивала из них все соки, но ей было мало, мало, мало. Она жаждала еще силы.

А когда над ними раскрылась тьма, Арман не поверил своим глазам. Темная печать надавила на уже созданные, и нити силы в руках светлого принца истончились, а после погасли. Заклинание было завершено.

Арман опустился на землю, стараясь отдышаться. К нему тут же подбежал Бартоломью и принялся вливать в тело воспитанника светлые исцеляющие заклинания. Арман старался разглядеть, что случилось с Лореном и Асией, но перед глазами стояла плотная пелена, которая с каждой минутой становилась только гуще.

– Лорен… – произнес он сухими губами.

– С ним все будет в порядке, – пообещал Бартоломью. – Прилягте, ваше высочество.

Арман желал было отказаться, но понял, что не может больше сидеть, и лег. Над ним было ясное голубое небо. Ни единого облачка! А потом он, кажется, потерял сознание, потому что вдруг четко увидел Криса Верфальта и Лео Леодара. Оба улыбались.

– Отличная работа, наследник, – радостно сказал Верфальт. – Мы уже