Владычица Авалона - Мэрион Зиммер Брэдли Страница 67

Диэрна вздохнула.

– Когда меня избрали Верховной жрицей, я попыталась сбежать. Я носила под сердцем свое первое дитя и хорошо знала: если меня постигнет такая участь, я не смогу быть хорошей матерью для своей дочурки – ну какая из меня мать, если я в первую очередь стану думать о благе Авалона! Я заночевала в болотах: я прорыдала всю ночь, а надо мной клубились туманы. Но, выплакавшись, я осознала: позаботиться о моих детях могут и другие, но в ту пору не было никого, кто сумел бы выдержать груз тягот и забот Владычицы Авалона. Я скорбела о простом, немудрящем счастье, в котором мне было отказано, но куда больше меня пугало бремя вины – не в пример более тяжкое, нежели муки совести, при мысли о том, что я не смогу отдать всю свою любовь своему ребенку; бремя вины, что ляжет на мои плечи, если я отрекусь от своего долга. Сдается мне, даже смерть показалась бы мне в тот момент желанным облегчением.

Но перед самым рассветом, когда слезы мои иссякли, мне вдруг стало тепло и покойно – словно в материнских объятиях. В тот миг я поняла, что мое дитя обретет всю необходимую ей любовь, потому что сама Богиня приглядит за девочкой; да и мне тоже не стоит бояться подвести тех, кто от меня зависит – ведь Она сделает все, что нужно, моими руками.

Вот почему я вправе просить тебя о такой жертве, Телери, даже зная, как она для тебя трудна. Когда мы приносим обеты Авалона, мы обещаем служить Госпоже сообразно Ее воле, не своей. Или ты не знаешь, что я куда охотнее никогда с тобою не разлучалась бы – и любовалась, как расцветает твоя красота, словно молодая яблонька? – Диэрна снова потянулась к девушке, и на сей раз Телери не отпрянула. – Знаменья ясны и недвусмысленны: как от них отмахнуться? Британия нуждается в этом человеке, но он слишком запутался в делах житейских, чтобы вспомнить мудрость своей души. Ты должна стать для него Богиней, родная моя, ты должна пробудить его!

Голос Диэрны сорвался. Телери подняла взгляд: она понимала – не могла не понимать! – как она дорога Верховной жрице.

– Жестоко со стороны Госпожи так распоряжаться нами! – воскликнула девушка. Но сердце ее стенало: «Или ты недостаточно меня любишь, чтобы оставить при себе? Ты разве не видишь: я не хочу уезжать!»

– Она делает что должно, для всеобщего блага… – прошептала жрица. – Вот и мы, Ее служительницы, должны поступать так же.

Телери протянула руку, коснулась блестящих шелковистых волос своей наставницы, и Диэрна порывисто привлекла ее к груди.

Спустя какое-то время Телери почувствовала, что щеки ее влажны, но знать не знала: это ее собственные слезы – или сама Госпожа рыдает в небесах.

Глава 12

Хлеб сжали и связали в снопы; скошенное сено сметали в стога. Над землей царил безмятежный покой ранней осени: времени жатвы, поры урожая. Поля за пределами долины Авалон пестрели золотыми крапинами. Это хорошая примета, говорила себе Диэрна, когда за ними смыкалась стена тумана. Свадьбы обычно играли по весне или в начале лета, но, конечно же, Караузию лучше сочетаться браком в преддверии зимы, когда пиратские набеги прекратятся и у него будет время узнать жену получше, прежде чем долг снова призовет его в битву. А если она, Диэрна, ощущает себя бесконечно усталой, так только потому, что в течение последних двух месяцев трудилась не покладая рук, готовя Телери к свадьбе.

Надо думать, именно поэтому и Телери так осунулась и побледнела. Забираясь в крытую повозку, которую прислал Эйддин Минок, чтобы отвезти жриц в Дурноварию, Диэрна ободряюще похлопала девушку по плечу. Телери старалась как могла, завершая свое обучение: овладевала умением смотреть в воду и прозревать видения.

Конечно, проще всего смотреть в священную заводь, но серебряная чаша тоже годится – если Ясновидящая вдохнет достаточно священного дыма, а воду благословят подобающим заклинанием. Ведь дело не в воде, но в смотрящем. Сама Диэрна освоила это искусство так хорошо, что при необходимости могла вызвать видения в грязной лужице, всего-навсего вдохнув поглубже несколько раз, безо всяких трав и дыма. Иногда даже случалось так, что Зрение приходило к ней нежданно, само по себе, и такие видения, подсказанные великой нуждой, оказывались самыми важными из всех.

Однако Телери верила, что священно не только содержимое, но и форма, так что в числе прочего скарба она взяла с собою ларец, в котором хранилась старинная серебряная чаша, покрытая выгравированным узором из замысловатых спиралей, притягивающим взгляд, и несколько кувшинов воды из священной заводи.

Диэрна украдкой наблюдала за Телери, а та, отдернув кожаный полог, неотрывно смотрела прямо перед собою – как будто взгляд ее был способен пронзить туманы, окутавшие Тор. Но рассмотреть удавалось только христианскую церковь да скопление хижин, в которых жили тамошние монахи. Выше по холму, над священным источником, обосновалась сестринская обитель. А над ней виднелась округлая вершина Тора – голая с тех пор, как во времена первой Верховной жрицы монахи обрушили священные камни. Порою, глядя извне, трудно было поверить, будто те, кто наделен способностью проходить сквозь туманы, и впрямь обнаружат на Авалоне Большой дом, и Дом дев, и Дорогу шествий, и стоячие камни.

Для мысленного взора Верховной жрицы они были более настоящими, нежели все то, что удавалось увидеть невооруженным глазом. Многое изменилось с тех пор, как Владычица Кейлин с помощью магии отделила Авалон от мира. При Шианне жрицы начали строить из камня. К тому времени, как правление перешло к дочери Шианны, поднялись стены Большого дома, вытянутого в длину, словно римская базилика; но крыт он был соломой, а не черепицей. Внучка Шианны освятила первые колонны Дороги шествий. А бабушка самой Диэрны возвела новый Дом дев.

«А что построю я?» – задумалась Диэрна. Она покачала головой: ради ответа на этот вопрос и было предпринято нынешнее путешествие. Ее праматери строили из камня, но она, впервые за много лет обратившись ко внешнему миру, возводила незримые укрепления в сердцах людей. Или, скорее, одного человека. Но человек этот, если заложить надежную основу, воздвигнет заслон из кораблей и людей, дабы оградить Британию от саксов, – еще более надежный, нежели любая каменная стена.

Диэрна откинулась к подбитой чем-то мягким спинке сиденья, полог упал,