Две судьбы Хальвдана Черного - Елизавета Алексеевна Дворецкая Страница 67

Часть четвертая

Вестница из снов

Прядь 1

– О Фрейя…

Рагнхильд застыла, уронив руки и в изумлении глядя перед собой. Рядом с ней замерла с вытаращенными глазами Дагрун – дочь воспитателя Рагнхильд, ныне ее подруга и служанка. В погожий день они вышли пройтись по окрестностям усадьбы Сокнидаль, поглядеть, не расцвела ли сон-трава, и вот… Весь склон горы от тропы и выше, шагов на сорок, до самых сосен на гребне, был усыпан цветами, лиловыми и лиловато-белыми, с солнечно-золотой сердцевинкой. Из еще голой земли с остатками прошлогодней травы гордо, даже как-то настырно тянулись тонкие зеленые стебли с пушистой кистью тонких темных листиков на верхнем конце, а еще выше сияла сама головка цветка. Взгляд скользил от одного к другому, все дальше и дальше: сколько хватало глаз, целые семейства их сидели среди камней и последних комьев тающего снега.

– Ну вот, а Това говорила, что им еще рано… – пробормотала Дагрун. – Увидела бы она это…

Взгляд Рагнхильд скользил по склону, от одного куста цветов к другому, и все они отвечали ей взглядом единственного солнечного глаза, не робея перед дочерью конунга Харальда Золотая Борода. А она все смотрела, и ее пробирал трепет: сон-трава – следы самой Фрейи. На заре, при первых лучах солнца богиня прошла здесь, по этой самой земле, и эти лиловые и белые цветы выросли в невидимых следах ее ног. Фрейя явилась, а значит, наступает летняя половина года и пора справлять Дистинг.

– Ну, какой ты выберешь? – окликнула Дагрун.

Рагнхильд колебалась. Они с Дагрун пошли поискать первый цветок сон-травы – но который из них первый, если здесь сразу сотни, а скорее тысячи цветов? Лиловый или белый? Взять из того кустика, что прямо под ногами? Подняться осторожно по склону – но что если у этого цветочного ковра нет конца?

Она стояла на тропе, в платье цвета подвядшей травы и хенгероке цвета вереска, в бурой, как древесная кора, накидке и чепце сама похожая на порождение весенней земли. Рыжие волосы, немного вьющиеся, зачесанные на две стороны и заплетенные в две косы, блестели, как огонь. Рагнхильд была чуть меньше среднего роста, а Дагрун, одетая намного скромнее, в серую и темную некрашеную шерсть, напротив, высокого, и рядом ней казалась великаншей. Совершенно непохожие, две девушки удивительно хорошо дополняли друг друга – как камень и цветок.

Рагнхильд двинулась по тропке, шаря глазами по цветам и надеясь, что сама богиня подскажет ей, какой взять. Дагрун по давней привычке тенью следовала за ней, шаг в шаг. Впервые Рагнхильд видела такое множество первых цветов сон-травы, таящих судьбу, и волновалась: казалось, что ее выбора цветка зависит выбор сокрытой в нем доли.

– О, вон он!

Вдруг Рагнхильд увидела. На три шага выше тропы возле серого камня сиял особенный цветок. Его сложенные, как сомкнутые пальцы, лепестки были удивительного цвета – темно-красного, чуть разбавленного синим. Рагнхильд попыталась вспомнить, как называется такой цвет.

– Пурпурный! – воскликнула она. – Помнишь, Альвтор Хитрец прошлой зимой показывал кусок шелка из Миклагарда, где были птицы с перьями вот такого цвета? Он говорил, что целиком платье пурпурного шелка может носить только сам кейсар[28] Миклагарда и люди его крови. Это… Этот цветок – кейсар над всеми прочими.

– Ты возьмешь его?

– Да, конечно. Фрейя вырастила его для меня. Благодарю тебя, Невеста Ванов! – Рагнхильд взглянула на небо. – Позволь мне взять этот цветок, выросший в твоих следах, чтобы узнать мою судьбу.

Подобрав подол, Рагнхильд осторожно ступила на склон, прошла по камням, чтобы не мять цветов, к пурпурному, и протянула руку.

– Возьми через рукав! – в тревоге посоветовала Дагрун. – Вдруг он обожжет? В таком цветке сок должен быть как огонь!

Рагнхильд вынула из-за пазухи заранее приготовленный льняной лоскут и через него бережно сорвала цветок, а вместо него положила небольшую свежую лепешку – в дар Невесте Ванов. Тогда и Дагрун, быстро оглядевшись, взяла почти первый попавшийся – белый, с тонкими лиловыми прожилками. Это она сделала только по обычаю – каждой девушке полагается гадать на жениха. Прошло уже пять лет с тех пор, как Рагнхильд вернулась от воспитателя домой, но Дагрун приехала с ней. С семи лет они росли вместе, и Дагрун намеревалась и дальше следовать за Рагнхильд, не представляя своей жизни отдельно от нее. Цветок сон-травы не мог ничего решить в ее судьбе, пока Рагнхильд не замужем. А когда Рагнхильд выберет жениха и уедет к нему, в ее новом доме и Дагрун поищет себе мужа. Сделай она это сейчас, им, чего доброго, пришлось бы расстаться, а об этом Дагрун и помыслить не могла.

На зеленовато-буром стебле, пурпурный цветок был окружен тонкими листиками, покрытыми белым пухом, а между сомкнутыми лепестками сияла золотом сердцевина. Рагнхильд держала его перед собой, как драгоценность. Воистину он упал сюда из волос самой Фрейи!

– Сегодня я точно узнаю, что будет… – тихо сказала она. – Если Фрейя послала мне такой необычный цветок… это знак моей судьбы, я знаю!

– Ты выйдешь за кейсара из Миклагарда! – Дагрун широко раскрыла глаза от изумления перед собственной мыслью.

Рагнхильд засмеялась:

– Что ты говоришь? Как он сюда попадет?

– Он пришлет знатных мужей сватать тебя. Если тебе попался цветок такого цвета, как кейсарово платье… Посмотри! – Дагрун обвела склон широким взглядом. – Такой цветок здесь один! Больше нет, все обычные. А он – кейсарского цвета!

– Кейсарского цвета? – Рагнхильд засмеялась еще пуще. – Пурпурного!

– Неважно. Значит, тебя ждет кейсарская судьба! То есть пурпурная!

Рагнхильд хохотала, прижав «кейсарский» цветок к груди, чтобы не выронить.

– Но как он хотя бы узнает обо мне?

– О, через торговых людей до него дошли вести, что есть в Западном краю, на Согне-фьорде, девушка по имени Рагнхильд, что всех жен красивее и мудрее, – напевно заговорила Дагрун, подражая своему отцу-сказителю. – И прослышал о том кейсар, что как раз она ему под стать, она – и никакая другая…

Рагнхильд завернула цветок в льняной лоскут, чтобы его не испортили чужие глаза, и направилась вниз по склону – к усадьбе Сокнидаль, от которой, в свою очередь, тропы вели еще ниже, к Согне-фьорду. Огромные, крутые горы с почти гладкими издали склонами тяжело нависали над