Приключения Благородного Дика. Люди и драконы - Елена Владимировна Крыжановская Страница 62

Глава 23

Игрушка принцессы

.

История двадцать шестая, о том, как Благородный Дик был «игрушкой» одной вредной принцессы

С того дня, как Дик покинул замок Пангир и отправился странствовать, прошли годы.

Так повелось, что те, кто встречался с Диком, хотели рассказать о нем другим, а те, в свою очередь, рассказывали другим людям. Со временем, те, кто слышал эти истории в детстве, вырастали. И приходила пора рассказывать их своим детям. А те — внукам. И дальше, дальше, дальше…

Дик совершал множество подвигов и приключения встречались ему едва ли не каждый день. Но с годами историй не собрались многие тысячи. Первый год его странствий известен полнее всего. Из второго года — только несколько историй новой весны и лета. А потом уследить за странником-мальчишкой стало всё труднее. Люди передавали друг другу известные уже слово в слово истории о первом подвиге Дика, о его первом драконе, о путешествии в Огненный круг и его первой смерти, о первой спасенной принцессе…

Истории бродили по миру, плыли по волнам времени. Из них оставались любимые, которые дети требовали рассказывать снова и снова. Когда появлялась новая история, ее сразу пересказывали друг дружке, но любимые истории, старые, звучали гораздо чаще. В их круг пробиться непросто.

Те, кто полюбил Дика, даже не видя его, старались всегда узнать, где он странствует в этот момент, а где только что побывал. О нем говорили в каждом доме чаще, чем об ином родственнике или правителе. Но когда собиратели историй через много лет после начала странствий хотели переписать их в книгу, они ужаснулись, поняв, сколько упущено безвозвратно.[1] Теперь уж никто не сможет сказать, где был Дик в такой-то день или год. А порой те, кто его ненавидел, сочиняли о нем всякие небылицы. Но дети никогда не верили им. Они слишком хорошо знали Дика и могли отличить, где правда, а где завистливый вымысел. И не обманывались, даже слыша новую историю в первый раз.

Пять десятков любимых историй, которые рассказывались одинаково, и на Севере, и на Востоке, и во всех частях света в разные времена — всё, что осталось людям от множества дней и ночей дороги, которые Дик прошел вслед за своим призванием.

Он уже доказал, навестив в очередной раз Келлерлису, что вечный возраст его не меняется. Уже самые придирчивые его летописцы сбились, пытаясь узнать, сколько на счету странствующего рыцаря побед над драконами и спасенных принцесс. Уже многие, кто мог видеть и помнить первые шаги Дика в призвании, ушли навсегда. Всё чаще теперь стали называть цвет темной меди «шоколадным», всё реже во многих мирах нашелся бы человек, который ничего не слышал о рыцаре-мальчишке.

А Дику не было до этого никакого дела. Время шло по своим законам, а Дик, не считаясь с ним, шел своей дорогой, которая вела его на помощь тем, кто нуждался в его защите.

Все знали, что нет ему равных в честном бою на мечах, что нет отважнее и удачливее рыцаря во всем Братстве Дороги. И, хотя никто не сказал бы, что Дик не знал поражений, победа в конечном счете всегда оставалась за ним, каким бы трудом и кровью она ни давалась. О нем говорили, что Дик побеждает всегда, даже если проигрывает.

Сам он очень мало значения придавал своим победам. Зато многие мечтали добиться его окончательного поражения. Но, сколько бы ни старались, никому до сих пор это не удалось.

Все, с кем он сталкивался, с первого взгляда и слова считали его либо давним другом, либо своим заклятым врагом. Дик открыл этот закон сам, на осенней ярмарке… Но лучшая победа для него — бой, выигранный не мечом, а словом и делом, когда враг превращался в обычного человека. Порой, даже в друга.[2] Обращение в прах злобы и ненависти, и ростки на их месте совести и доброты, Дик считал величайшим чудом на свете…

* * *

Однажды, одной маленькой, но ужасно капризной принцессе захотелось познакомиться с ним поближе. Тут же знаменитый рыцарь получил приглашение во дворец ее отца-короля.

Разумеется, Дик отказался от приглашения. Разумеется, его не спрашивали. Король велел доставить гостя любым способом, хоть обманом, хоть силой. Если маленькая принцесса капризничает, чтобы ее умилостивить, все средства достаточно хороши.

Всадники догнали Дика на лесной поляне и окружили:

— Следуйте за нами, рыцарь.

— Нет.

— В таком случае, мы вынуждены применить силу… — королевские рыцари и солдаты выхватили мечи.

— Не советую. Не только не выполните приказ, но можете лишиться жизни. Неохота драться с вами…

Глава посланного королем отряда сошел с седла, опустил меч и приблизился к Дику, став перед ним на одно колено.

— Король приказал нам доставить вас в замок. Если мы вернемся с пустыми руками, то в любом случае лишимся жизни или свободы. Для нас лучше погибнуть в бою, чем быть казненными как предатели. Мы не можем покрыть свои семьи позором. Покорнейше прошу вас, рыцарь, следовать за нами… Иначе битвы насмерть не избежать, а нам, поверьте, этого тоже не слишком хочется.

Дик смотрел на склонившегося перед ним сильного, закаленного в битвах королевского рыцаря.

— Если служите беззаконию, должен пожалеть вас? Ладно. Сражаться с вами не буду. Но и добровольно не пойду. Хватайте, пожалуйста! Вам же ничего не стоит напасть на мирного странника, — Дик отошел и сел под деревом, удобно прислонясь спиной к стволу и выжидательно глядя на королевских посланников: — Дальше.

— Вы непременно хотите унизить нас, рыцарь, — старший в отряде угрюмо поднялся с колен.

— Мне действительно интересно. Каков хозяин, такие и слуги. Хочу знать заранее, чего ждать от вашего короля. Что же вы стоите? Выбираете, оглушить меня сейчас или связать спящего? Какой способ более достойный с вашей точки зрения?

Говоря эти дерзкие слова, Дик незаметно поглядывал по сторонам. Шагах в десяти он заметил переход. Встал, демонстративно повернулся спиной к преследователям и, не торопясь, пошел прочь.

— Вы позволяете себе оскорбить нас, — скрипя зубами и глядя поверх деревьев, сказал другой рыцарь помоложе. — Не обижайтесь, если и мы поступим с вами не слишком вежливо! Взять его!

Дик не дошел до спасительного перехода три шага. Его схватили за плечи и потащили обратно, к свободной лошадке, дожидавшейся гостя. Связали впереди руки и помогли подняться в седло.