Эридон. Игры судьбы - Савушка Страница 61

– Не всем это нужно, – возразила я, поднимая подбородок чуть выше.

Он мягко усмехнулся.

– А знаешь, какая была первопричина? – продолжил Рианс, поднимая одуванчик на уровень глаз. – Выживание. В природе так заведено: сила – в единстве. Одна капля ничего не стоит, но в океане капель тонут корабли. И даже в этом одуванчике семена держатся вместе.

– Хорошо, давай пофилософствуем, – я взяла у него из рук цветок, не желая срывать новый, и слегка дунула на него.

Немного понаблюдав за полётом пушинок, продолжила:

– Эти семена держатся вместе ровно до того момента, пока не придёт ветер. А потом – каждый сам за себя. Только тогда у них появляется шанс укорениться и вырасти. Самостоятельно. А капля… – я задумалась, подбирая подходящий пример. – Порой именно она может перевесить чашу весов.

Я подняла глаза, уверенная, что мой аргумент хоть немного поколебал его позицию. Но наткнулась на смешинки в синеве.

– Пример одуванчика больше относится к тому, как каждый птенец покидает гнездо, чтобы создать новое, – мягко сказал он. – Да, семена разлетаются. Но ведь они дают жизнь точно таким же. Цепочка продолжается.

Он слегка наклонился, облокотившись на колено, и взглянул прямо на меня.

– А капля перевешивает только тогда, когда весы уже чем-то нагружены. И мы снова возвращаемся к смыслу «вместе». К ценности присутствия.

Я на секунду поджала нижнюю губу, пытаясь быстро найти достойный ответ, но Рианс говорил дальше, с какой-то глубиной в голосе.

– Это не отменяет того, что одна капля способна спасти от смерти в пустыне. Одна упавшая звезда – вернуть веру. Один человек – повернуть ход истории. Но…

Он замолчал. Вздохнул. И продолжил чуть тише:

– Есть ли счастье в том одиночестве, которое заставляет становиться этой самой каплей?

Рианс перевел взгляд в сторону и шёпотом добавил:

– Мне кажется, что те, кто выбирает одиночество, просто познали горе в толпе.

Эти слова неожиданно ударили как ветер, обжигающий старую рану. Я вздрогнула. И он это заметил. Я даже не успела повернуть голову, как Рианс добавил:

– Если однажды тебе станет тяжело быть каплей, знай: кто-то рядом может стать твоим руслом.

И наши глаза снова встретились. Он не просто смотрел – держал взглядом, как якорем. В синих сапфирах, казалось, рассыпался океан звёзд. Ощущение такое, будто внутри распахнулось окно, и в него ворвался поток воздуха – живого, свежего.

Я не сразу поняла, что приступа не случилось. Ни удушья, ни головокружения. Только ощущение лёгкости, словно я сама стала пушинкой, которую подхватил тёплый ветер.

– Знаешь, мне понадобилось время, чтобы понять тебя. Твоя взбалмошность, агрессия, сарказм – это щит. Не чтобы ранить других, а чтобы не дать ранить себя. Или, возможно, чтобы уберечь других от своей боли…

Он наклонился ко мне чуть ближе, осторожно, будто между нами был хрупкий мост, по которому можно идти только босиком.

– Должен признать: ты прекрасно играешь свою роль. Но вот одно ты не научилась прятать, – он очень осторожно поднял руку и кончиками пальцев коснулся моей щеки – нежно, как ветер касается лепестков. – Твои глаза не умеют лгать, Астрид. В ту ночь в таверне они выдали тебя.

Я почти не дышала. Время словно остановилось. От прикосновения его пальцев к моей щеке мурашки покрыли спину. Я не могла отвернуться. Не могла пошевелиться. Только смотрела, как он наклоняется ближе, как его губы приближаются к моим.

Грудь будто кто-то стянул тугим поясом. С невероятной осторожностью Рианс двумя пальцами поднял моё лицо чуть выше. И мне действительно хотелось, чтобы это произошло.

Вокруг всё исчезло: костёр, лес, шум ветра. Остались только мы. Его дыхание уже касалось моих губ – тёплое, совсем близко. И вдруг…

Резкий укол под рёбрами. Будто кто-то вогнал иглу прямо в солнечное сплетение. Боль была такой чёткой, что сознание моментально прочистилось, как ледяной водой окатило. Я резко отвела лицо в сторону, выскользнула из его руки. Встала, не глядя на него. Ладони сжаты в кулаки, ногти вогнала в кожу – боль отрезвляет.

Позади послышалось движение. Рианс медленно поднялся, но не приблизился.

– Что не так, Астрид?

– Ты ещё спрашиваешь?! – прошипела я, развернувшись.

Слишком тихо, чтобы разбудить кого-то, но достаточно отчётливо, чтобы он понял уровень моей злости.

– Да, спрашиваю, – невозмутимо ответил он, подходя ближе.

Я тут же сделала шаг назад. Подняв руку, Рианс активировал полог тишины.

– Потому что вижу, как ты лжёшь себе и мне. С нашей первой встречи между нами творится что-то необъяснимое. И не смей говорить, что это не так, – я уже открыла рот, чтобы возразить, но он жестом перехватил инициативу. – Ты это чувствуешь. Я знаю.

Он умолк и на мгновение поднял взгляд на ночное небо, как будто искал ответ среди звёзд. Потом снова повернулся ко мне.

– Каждый день, каждый час, каждую проклятую секунду я борюсь с желанием защитить тебя от всего мира. И если проанализировать последние события, моё желание вполне обоснованно. У тебя невероятные способности попадать в ситуации, граничащие со смертью, – он слегка улыбнулся, но вот радостной эту улыбку нельзя назвать.

– Рианс, – я хотела его прервать, но куда там…

– А ещё ты абсолютно не умеешь слушать других. Не хочешь. Тебя пугает то, что ты можешь услышать, поэтому тебе проще отмахнуться, уколоть, сбежать. Ведь что не сказано – того и не существует, да? Только должен тебя разочаровать: со мной это не сработает. Хоть глухой и слепой притворись, это не изменит того, что происходит между нами.

Он говорил спокойно, без давления, но каждое слово словно било меня в грудную клетку. Я злилась на его сдержанность, самоконтроль, отсчитывание меня, словно провинившегося ребенка. Всё это – вкупе – бесило.

И я сорвалась. Сделала два быстрых шага вперёд, вскинула руку для удара – и застыла. Не по своей воле, Рианс перехватил моё запястье ещё на взмахе. Надёжно, мягко, но непреклонно. А спокойная уверенная сила, светившаяся в синих глазах, буквально приковала к себе мой негодующий взгляд. Мои пальцы сжались в кулак, но он медленно опустил мою руку вниз.

– Не смей разговаривать со мной в подобном тоне, – мне казалось, что мой голос сейчас напоминает саму тьму – такой же низкий, тихий и с шипением. – Всё, что есть между нами – это задание магистра. Если тебе что-то показалось –