Фурии принцепса - Джим Батчер Страница 60

О, теперь он, конечно, важная особа: Гай Октавиан, принцепс державы, наследник алеранской Короны…

И что ему делать при таком положении дел? Как сделать выбор – тот, что пошлет на смерть и алеранцев, и канимов? Разве не наглость – считать, что он решит лучше других? И не сошел ли он, тихо и незаметно, с ума?

Тонкая теплая ладонь Китаи погладила его по затылку, и он заглянул ей в глаза.

– Не знаю, справлюсь ли, – шепотом выговорил он.

Взгляд ее стал пристальным.

– Должен, – так же тихо ответила она. – Ворд на этом не остановится.

– Знаю, – сказал Тави. – Но я даже фуриями плохо владею, Китаи. Как я остановлю то, что мы с тобой видели?

– Алеранец, когда это тебя останавливало отсутствие фурий?

– Там было другое, – тихо сказал Тави. – Здесь все больше и сложнее. Если не остановить ворд… – Он помотал головой. – Это конец. Всему. Канимам. Моему народу. Твоему. Никого не останется.

Рука Китаи взяла его за подбородок, твердо повернула. Маратка склонилась, притянув его к себе, и поцеловала в губы. Поцелуй вышел долгим, медленным, веским, и, когда она наконец оторвалась от его губ, ее глаза были огромными, их зелень потемнела, превратившись в изумруды.

– Алеранец, – тихо заговорила она. – Истинная сила не имеет ничего общего с фуриями. Твоя сила не в фуриях. – Она крепко прижала палец к его лбу. – Легко победить сильного, но глупого врага. Умный враг всегда опасен. Силы ты набрался. Не позволяй себе поглупеть. – Она передвинула ладонь, чтобы погладить его по щеке. – Опаснее тебя я мало кого знаю.

Тави всмотрелся в ее лицо:

– Ты правда так думаешь?

Она кивнула:

– Мне страшно, алеранец. Ворд меня ужасает. Страшно подумать, что они могут сделать с моим народом.

Он заглянул ей в глаза:

– Что ты говоришь?

– Страх – это враг. Уважай его. Но не позволяй себе сдаться до начала сражения.

Тави снова повернулся к столам.

– Я боюсь, – помолчав, заговорил он. – Боюсь, что не сумею их остановить. Что погибнут люди, ждавшие от меня защиты.

– Это понятно, – кивнула Китаи. – До сих пор над тобой всегда кто-то стоял, кто-то мог вмешаться. Прикрыть тебя. Твоя мать, дядя, мастер Киллиан, Гай Секстус…

– А здесь, – подхватил Тави, – только я. Не на кого надеяться.

– И некого будет винить, – сказала Китаи.

Тави склонил голову:

– Я… кажусь себе слишком маленьким. Чувствую, что мне это не по росту.

– Это потому, что ты не дурак, – утешила Китаи, переплетая с его пальцами свои. – Я многое умею. Хорошо езжу верхом. Лазаю по скалам. Ворую. Хорошо дерусь, танцую, люблю. Чутье у меня лучше всякого. – Она подняла одну кипу донесений, оглядела. – А вот с этим – нет. Сложить сотни обрывочных донесений – это не для меня. Это – твой талант, алеранец. – Она сунула пачку ему в руки. – Твое оружие – знание. – Ее глаза сверкнули. – Им их и убей!

Тави глубоко вздохнул и молча взял листы.

* * *

– Мараул! – выпалил он три часа спустя.

Китаи оторвала взгляд от горсти белых и черных камешков – она сидела над ними с тех пор, как доставила новости с крыши. Вела какую-то игру: расчертила ножом каменный пол, расставила камешки на перекрестьях линий. Минуту она неподвижно таращилась на Тави, после чего закатила глаза:

– Как я сама не додумалась!

– Мараул, – повторил Тави. – Он все это время был у меня перед носом. Вот куда надо было смотреть. Почему там продержались год, когда соседей ворд давил за три-четыре месяца? Чем отличался от других?

Китаи склонила голову к плечу:

– Войско более опытное? Нарашаны, помнится, их уважали.

Тави покачал головой:

– До них ворд занял три других предела. Каким бы превосходным ни было войско, даже самое лучшее, при таком численном превосходстве врага оно устает, теряет раненых, рассеивается. Ворд должен был взять их измором.

– Занимали лучшие позиции? – предположила Китаи.

Тави мотнул головой, показав ей соответствующий стол.

– Там болота. Несколько подходящих для обороны естественных укреплений, да и те довольно слабые.

– Что же тогда?

– Вот именно! – подхватил Тави. – Что же? – Он схватил пачку донесений со стола с моделью Мараула и погрузился в чтение.

Еще два часа понадобилось, чтобы выдвинуть правдоподобную гипотезу – и даже это стало возможно лишь благодаря точнейшему, подробнейшему сообщению одного из Охотников Ларарла. Ему, видимо, было поручено наблюдать за войной в Марауле и собирать сведения как о соседях, так и о захватчиках. Поняв это, Тави почему-то почувствовал себя увереннее.

Дверь распахнулась, вошел Ларарл, за ним – Анаг. Тяжеловесный золотистый каним сразу надвинулся на Тави:

– Ну?

– Ты выставил дополнительную охрану? – спросил Тави.

Ларарл прищурился, но ушами дернул утвердительно:

– У каждого входа в башню. Ни один лазутчик ворда к тебе на сто шагов не подберется.

Тави кивнул:

– Кажется, я представляю, как надо действовать.

Последовало короткое молчание.

– Может быть, – проворчал Ларарл, – поделишься с нами?

– Как же он бесит, – вставила Китаи. – Правда?

Анаг смешливо дрогнул ушами, но промолчал.

– Прежде чем стану объяснять, – сказал Тави, – не вызвать ли сюда Варга?

Ларарл, крякнув, глазами подал знак Анагу.

Тот скрылся на лестнице, ведущей на крышу. И очень скоро вернулся с Варгом. Большой темный каним по-канимски приветствовал Ларарла и Тави и прошел к песчаному столу, изображавшему Мараул.

Тави начал без предисловий:

– По опыту борьбы с вордом мы знаем, что его величайшее преимущество – это также и наибольшая его слабость: он управляется из единого центра.

– Ты рассказывал об их царицах, – проворчал Ларарл.

Тави кивнул:

– У царицы абсолютная власть над своим вордом – по ее приказу без колебаний идут на смерть.

Варг басовито зарычал:

– Но сами думать не способны.

– Во всяком случае, не слишком, – подтвердил Тави. – Без возглавляющей их царицы ворд – немногим более чем звериная стая. Действуют они своеобразно. Бежавшая из Алеры царица добралась сюда и основала колонию в укромном месте. Она породила еще двух цариц, которые основали еще две колонии, и так далее.

– И с каждым разом численность ворда утраивалась, – сказал Ларарл.

– Не обязательно. – Тави принялся снимать с карты Мараула белые и черные камешки. – Вот здесь ворд сосредоточился для атаки, – заговорил он, раскладывая их по-новому, в две линии, разделенные некоторым расстоянием вдоль границы предела. – Тебе, Учитель войны, доносили, что первый удар был нанесен здесь. – Он двинул вперед черный камень на северном конце линии. – Затем здесь и далее через