Кровь Древних Королей - Ким Сониль Страница 6

Генератор хранили в свинцовом контейнере, который предотвращал возможные утечки магии. Формой и размерами контейнер напоминал гроб – по сути, он и был гробом, в котором лежали останки мертвого мага. Крышку надежно фиксировала тяжелая цепь. Впрочем, голос рассказал Ариен, как переместить гроб. Такой магии не учили в книжках.

Наконец она прошла все пять уровней защиты. Спускаясь по последним ступеням, Ариен увидела скелет со сломанной шеей. От неожиданности она оступилась, потеряла равновесие и упала. Из черной глазницы черепа показалась голова крысы. Зверек посмотрел на девушку. Ариен издала негромкий возглас. Крыса сбежала. Ариен встала и продолжила путь. Ей показалось, что пустые глазницы смотрят в нужную сторону.

Глядя на череп, Ариен вспомнила, каким взглядом одарил ее Магнус, когда объявили результаты экзамена. Стоило ей приложить чуть больше усилий, и она сможет достичь того же прекрасного будущего, что и он. Но если она пойдет дальше по темным ступеням, то может закончить так же, как этот скелет.

Ариен прогнала эту мысль прочь и подошла к скелету. Голос сказал, что у него в кармане должен лежать ключ. Обшаривая ветхую одежду, Ариен также нашла записную книжку. Быстро пролистав ее, девушка поняла, что книжка принадлежала обычному студенту магического факультета. Последняя запись была сделана пять лет назад. Ариен поняла, почему ключ оказался таким ржавым. Возможно, неизвестный студент так же, как она, общался с голосом, поэтому попал сюда.

Ариен шагнула к еще одной металлической двери. Ключ подошел, но дверь оказалась очень тяжелой. На всякий случай Ариен снова достала масло, смазала скважину и только потом вставила ключ.

Дверь открылась удивительно легко. За ней обнаружился узкий белый коридор. Вдруг голос заговорил: «Магический генератор Элдред…»

Ариен вошла. Коридор был залит ярким светом. Массивная дверь закрылась сама собой за спиной девушки.

Глава 4. Кейн

Лукан, как и Кейн, был из Арланда. Однако имперцев, захаживавших в его трактир, происхождение Лукана нисколько не смущало. Практически все имперцы, которых Кейн видел в родном городке, были либо чиновниками из свиты наместника, либо богатыми торговцами. До прибытия в столицу он и не подозревал, что в столице Империи есть трущобы и простые работяги. Однако мостовые оказались каменными, а не золотыми, стены покрывала известь, а не шелк. Именно те, кто мостил дороги и замешивал известку, ходили к Лукану за дешевой выпивкой.

Кейн жил поблизости, в клетушке над лавкой оливкового масла, где работал. Лавка стояла на большом рынке в нескольких кварталах от порта, чуть западнее ворот в зажиточный Старый город. В этом районе оседали приезжие со всего мира, он идеально подходил для тех, кто хотел забыть прошлое и начать новую жизнь.

Двенадцать лет назад еще в Арланде люди наместника схватили родителей Кейна, обвинив в подстрекательстве и подготовке мятежа против Империи. Опасаясь, что гнев наместника также падет на их сына, они поручили двенадцатилетнего мальчика заботам какого-то странника, который направлялся в столицу. Больше Кейн ничего о них не слышал. Странник сказал, что в Арланде было восстание и оставаться там опасно. Наверное, именно из-за того восстания жители столицы избегали арландцев и всего, что с ними связано.

Поселившись в районе у рынка, Кейн встретил довольно много соотечественников, которые помогли ему усвоить это негласное правило и также начать ему следовать. Впрочем, в любом правиле есть исключения, и таким исключением был Лукан. Кейн уже почти стал типичным жителем столицы Империи, однако, когда чувствовал запах еды из родного Арланда, устоять не мог.

Пиена была еще одним исключением. Возможно, исключением на всю жизнь.

Была полночь, когда Кейн, с трудом переставляя ноги, вошел в трактир. Стоило ему открыть дверь, как его с головой накрыл запах наваристой овощной похлебки из котелка над очагом. В воздухе висел густой пар, похожий на туман. Кейн поздоровался с трактирщиком Луканом на арландском языке. Несколько пьяных посетителей, склонившихся над столами, повернули головы и посмотрели на него.

Лукан был худым высоким мужчиной средних лет. Вопреки имперской моде, популярной среди приезжих, он не стригся и не выпрямлял волосы. Его кучерявая грива спускалась до плеч, обрамляя лицо с резкими чертами. Несколько прядей были заплетены в косички, украшенные синими шнурками. Лукан также большое внимание уделял бороде и усам: подравнивал, расчесывал, заплетал косички с синими шнурками. В последний раз Кейн видел похожие прически и бороды в родном городе.

Трактир Лукана, несмотря на скромные размеры, мог вместить очень много людей. Здесь стояло десять больших столов, у каждого – по шесть табуретов. Когда кто-то из выпивох хотел отойти по нужде, он должен был потревожить трех-четырех соседей. И столы, и табуреты были далеко не новыми: тут и там виднелись следы починки, из ножек торчали гвозди.

Даже поздней ночью трактир был примерно наполовину полным. Пик шумного веселья, когда алкоголь бил в голову, прошел еще несколько часов назад, все гости успели устать. Кто-то просто валялся, положив голову и руки на стол, кто-то пил молча. В зале было тихо.

Кейн добрел до края лакированной обшарпанной стойки и уселся на табурет. Тело ныло после стычки в переулке. Подошел Лукан. Сегодня, хотя день выдался прохладный, он надел рубашку без ворота. Наверное, хотел покрасоваться татуировкой на шее. После того как Империя пришла на земли Арланда, кланы сократились по численности и растеряли влияние. Королевская семья была низвергнута, теперь всем заправлял наместник. Клановые татуировки постепенно упрощались, как, например, татуировка на шее Кейна. Однако арландцы продолжали делать их своим детям, даже если уже жили в столице Империи.

Рядом с Кейном сидела невысокая молодая женщина. Ее волосы лежали аккуратными завитками, на стойке перед ней стоял бокал с вином. Она была очень хорошо одета: в черную, будто ночь, столу[1], украшенную брошью с маленьким зеленым сапфиром.

Когда Кейн подошел к стойке, она подвинулась немного влево, чтобы дать ему больше места. Кейн благодарно кивнул. Лукан поставил перед ним тарелку с овощной похлебкой. Кейн показал ему два пальца, и трактирщик налил в большой стеклянный бокал темную янтарную жидкость.

– Что с твоим подбородком? – спросил Лукан.

Он начал протирать стойку. Та закачалась, и бокал соседки Кейна дрогнул. Несколько капель вылетели наружу, попав на одежду.

– Дашь зеркало?

– Давно тебя так не били.

Лукан отошел в каморку за стойкой, вернулся с зеркальцем и передал его Кейну.

В стеклянной глади он увидел длинную рану на подбородке. Сильно рассекли, мизинцем не закрыть. Лукан протянул ему полотенце, которым обычно протирал бокалы. Кейн посмотрел на засаленное полотенце, потом на Лукана и