Под драконьей луной - Робин Слоун Страница 57

Моргана повернулась к младшей ученой и чарующим шепотом проговорила:

– Он нырял за этим глубоко, Лаврентида. Глубоко, глубоко, глубоко… и в странном направлении.

Лаврентида выманила Моргану Самфиру из ее норы обещанием кофе. В главном корпусе ученую старуху встретил хор приветствий – живая легенда редко появлялась вне стен библиотеки.

Они отыскали свободный очаг, и Моргана обратилась к Лаврентиде:

– Я читала твои отчеты. Ты ныряешь так глубоко! Надеюсь, ты осторожна.

– Я могла бы погружаться и глубже, – ответила Лаврентида, – и удерживаюсь лишь из сострадания к твоим нервам.

– Ты пришла сюда ради ныряния, – заметила Моргана.

– Я очень хорошо плавала, а когда узнала, что есть способ занырнуть в… самоё мысль… Да. Именно ныряние меня влечет, а не столько загадки.

Моргана фыркнула:

– Мне интересны только загадки! – Она повернулась к Ариэлю: – Мы все тут очень разные. Лаврентида пришла ради ныряния – узнать, каким оно может быть. Я пришла, поскольку услышала, что тайны мироздания, подобно сложным узлам, ждут, чтобы их распутали. Я люблю распутывать, распутывать, распутывать.

В приливе энтузиазма старая ученая сделалась еще призрачнее, и Ариэль испугался, что она окончательно растает в воздухе.

– О, но Мэлори, Мэлори, Мэлори. Как вам объяснить?.. Для меня мир всегда был очень велик. Слишком велик! Потому-то я и прячусь в библиотеке. А Мэлори мир казался тесным. Он хотел… чего? Не знаю. Более широкого обзора.

Разговор продолжался. Ученые подходили поздороваться с Морганой Самфирой, предлагали заново наполнить ее чашку – здесь и впрямь пили очень много кофе очень поздно вечером. Ариэль тем временем полностью ушел в себя.

Из города, в глухомань, на побережье – от одной неудачи к другой, снова и снова. Старая ученая любит загадки, но у нее нет ответа на загадку его сотворения.

Он спросил реестр: «Кто может помочь мне против Мэлори?» Реестр отправил его сюда – где никто ему не поможет.

– Я хочу поговорить со Змией, – объявила Дурга. – Если у вас это зовется разговором.

Покуда Ариэль кручинился, девочка строила планы, и я видел: она верит, что здешняя пророчица, мелкая богиня Змия скажет ей, как одолеть драконов.

– У нас это зовется по-разному, в том числе и разговором, – ответила Моргана Самфира. – Общаться со Змией очень трудно. Очень, очень, очень. Тебе надо будет стать студенткой университета.

– Я готова, если вы меня примете, – сказала Дурга. – Мне не впервой учиться с утра до ночи.

– Студентка! – хохотнула Моргана. – Давненько у нас их не было, а, Лаврентида? Замечательно. А как насчет вас двоих? – Она повернулась к Ариэлю и Агассис. – Интересует ли вас Змия?

Агассис заговорила, сверкая глазками:

– То, что ты описала, напомнило мне наш реестр… и мне любопытно, не следует ли как-то связать наши запросы. Если бы я научилась разговаривать с вашей Змией… и если бы ученые научились обращаться к нашему реестру… – Она увлеченно заверещала: – Занятно о таком думать.

– Очень занятно, – согласилась Моргана. – Очень, очень, очень.

– Тогда я стану студенткой.

Старая ученая повернулась к Ариэлю:

– А ты? Твой создатель, мой старинный друг, именно здесь нашел причину тебя сотворить. Попробуешь ли ты ее отыскать?

Ариэль встрепенулся:

– Вы думаете, это возможно?

– Честно? Без упорства Мэлори – нет. – Она всмотрелась в мальчика – на него словно глянуло оценивающее созвездие. – И все же, и все же, и все же… мой старинный друг подменял талант усидчивостью. Быть может, в тебе есть талант. Быть может, в тебе есть что-нибудь другое. От имени Вирдского университета я приглашаю тебя проверить.

Ариэль глянул на Дургу – ее лицо сияло решимостью. На Агассис, чей мех топорщился от жадного любопытства. И мальчик почувствовал, что лучше вместе с ними испробовать что-то трудное, даже нелепое, чем продолжить путь в одиночку.

Он понял, что ничего не сделает без друзей. И был прав. Он учился, и я это чувствовал – медленный, но мощный подъем самопознания и даже мудрости.

– Да, – сказал Ариэль. – Я попробую.

Лаврентида заговорила предостерегающе:

– Учеба – тяжелый труд. Встреча со Змией не гарантирована. Можно учиться месяцы, даже годы, но не продвинуться и на шаг.

– Лаврентида! – перебила Моргана. – Если мне не изменяет память, ты донырнула до Змии в первый же раз. Правда, правда, правда. Может быть, кто-нибудь из них гений.

Лаврентида в такое не верила – никакая размытость черт не могла скрыть ее скепсиса.

– Пусть отдохнут, – сказала старая ученая, – а утром отведи их к Змие. К колодцу.

Она сделала паузу, и лицо ее преобразилось – на миг Ариэлю предстала целая книга прозрачных страниц одна поверх другой. На этих страницах были написаны доброта, энтузиазм, гордость, тревога, лукавство и еще сотни других вещей.

Она сказала:

– Начните с мелкого края.

Прозрачный водоем

29 апреля 13778 года

После завтрака в жарко натопленном главном корпусе (овсянка, приправленная водорослями) Ариэль, Дурга и Агассис вышли вслед за Лаврентидой в улочки Вирда, где влились в поток смурных, зевающих под капюшонами ученых. Все шагали в одном и том же направлении.

Они направлялись к широкому строению в центре университета, на Кромском тракте, там, где дорога пересекала город. Глухие стены из плотно пригнанных досок посерели от времени, и лишь кое-где выделялись рыжиной свежие заплаты.

Внутри: влажный воздух, голые тела. Смурные ученые раздевались и убирали мантии в аккуратные шкафчики. Ариэль наблюдал краем глаза. Зыбкость фигур скрадывала их наготу, так что ученые были не возмутительно голые, а стыдливо размытые.

– Раздеваться не надо, – сказала Лаврентида. – Во всяком случае, пока не надо. Идемте посмотрим.

Они прошли за ней через раздевалку в огромный открытый двор под лиловым небом – утро еще не забрезжило над стенами.

Во дворе крепко сцементированные камни обтекали два водоема, маленький и большой. Вода в них была разного цвета, насыщенная какой-то минеральной примесью, и светилась изнутри.

Лаврентида сказала:

– Здесь обитает Змия.

Она подвела их к большему водоему, гладкому, как стекло. Покуда они глядели на воду, подошел ученый. Он сел на край водоема и сделал несколько глубоких вдохов. Затем с силой выдохнул – звук в утренней тиши показался очень громким – и скользнул в млечную воду. Круги над его головой исчезли почти сразу. Вода словно не желала идти волнами.

Ариэль смотрел вслед ныряльщику и видел лишь перламутровую гладь.

– Это… колодец? – спросила Дурга.

– Да, но не