Самайн у ведьмы пограничья - Уоллис Кинни Страница 50

– «Лондонский туман», пожалуйста, – просит она с вежливой улыбкой, хотя сжимает зонтик так крепко, что побелели костяшки пальцев.

– Конечно, – повторяю я, забирая у нее зонтик и встряхивая его.

– Я ненадолго, мне просто нужно немного согреться.

Она проходит в гостиную и останавливается у камина. На миг я бросаю панический взгляд на свой письменный стол, где на открытом месте лежит гримуар нашей матери. Острые глаза Миранды обязательно его заметят. Но если я сейчас сделаю хоть что-нибудь, чтобы скрыть книгу, то лишь привлеку ненужное внимание.

Мэтью изучает мое лицо, пытаясь разгадать причину паники. Я отворачиваюсь от него и направляюсь к плите. Наливаю немного молока в кастрюльку и бросаю туда пару пакетиков чая «Эрл Грей», щепотку ванильного экстракта и несколько чайных ложек сахара.

Когда молоко нагревается, в коттедже становится тихо, если не считать поскрипывания моей плиты и потрескивания огня. Время от времени Миранда напевает себе под нос, но мотив слишком тихий, чтобы его можно было распознать.

Я внимательно слушаю, ожидая момента, когда она остановится и закричит при виде гримуара на моем столе. Честно говоря, даже не знаю, сразу ли она сдаст меня старейшинам. Как я им это объясню? Поверят ли они мне? Поддержит ли меня Уинифред или станет обвинять, требуя объяснить, почему я не уничтожила гримуар после того, что она мне о нем рассказала?

Наливая дрожащей рукой «Лондонский туман» в одну из своих изящных фарфоровых чашечек, я понимаю: если Миранда увидит книгу, у меня нет ни малейшего шанса отпраздновать свой день рождения без отлучения от ковена.

Я украдкой бросаю взгляд на Мэтью, сидящего на моем диване рядом с Мирандой, и подхожу к нему с чашкой. Его глаза устремлены на меня, он хмурит брови, видя, как напряжены мои плечи.

С легким ужасом я понимаю, что он не подпустит старейшин ко мне ближе чем на сотню футов без боя, если до этого дойдет. Может быть, именно так в игру вступит карта Башня. Мне хочется закатить глаза. Конечно, разрушение и мучения в нашу жизнь принесет именно Миранда.

Я останавливаюсь, наконец-то распознавая ноты, которые напевает сестра. Она смотрит на Мэтью. Ее зеленые глаза мерцают в свете камина, а намерение буквально разливается по всей комнате, маня Мэтью взглянуть на нее, опьяниться ею. Ужас пронизывает меня насквозь.

– Прекрати, – шиплю я на сестру, выпуская чашку из рук.

Мэтью бросается вперед и ловит падающий фарфор, прежде чем тот разбивается о деревянный пол. Горячая жидкость льется ему на руку и капает мне на ступни.

– Кейт?

Он поднимает на меня взгляд, в его голосе слышится беспокойство. Миранда тоже смотрит на меня с вызовом.

– Как ты смеешь, – говорю я ей сквозь стиснутые зубы. – Как смеешь тревожить гостя в моем доме?

Миранда поднимается со стула.

– Я сделала это, потому что тебе нужны были доказательства.

– Что происходит? – требует ответа Мэтью, быстро ставя чашку на приставной столик. – С тобой все в порядке? – поворачивается он ко мне.

– Посмотри на него, Кейт, – настаивает Миранда. – Посмотри в его глаза. Они ясные. Моя песня совершенно не повлияла на него.

– И что? Твоя попытка взять его в рабство провалилась.

Мое облегчение недолговечно и быстро сменяется яростью. Из всех непонятных вещей, которые Миранда сделала со мной, эта смело может возглавить список.

– Геката, ты знаешь, что Маргарет всегда говорила о мужчинах, которые не откликаются на зов сирены? Что это мужчины с самыми черными сердцами. Неспособные на преданность.

Ее тон умоляющий, почти отчаянный.

В висках начинает пульсировать, и становится все труднее дышать. Я смотрю на Мэтью, ища в его глазах какой-нибудь признак подвоха. Но вижу только беспокойство и замешательство.

– Я знаю, кто ты, – говорит Миранда, поворачиваясь к нему. – Морское зеркало сказало мне об этом сегодня утром.

Она достает из кармана несколько камней, которые тогда рассыпала на обеденном столе. Все они почернели, как обсидиан.

– Он предатель, Геката, – говорит мне сестра, все еще глядя на него сверху вниз. – Камни шепчут о предательстве и лжи. Обмане и зловонии смерти. Я не знаю, где ты откопала этого негодяя, но тебе нужно немедленно выставить его из своего дома.

– Не слушай ее, Кейт, – Мэтью поворачивается ко мне, в его глазах такое же отчаяние, как и у нее. – Твои предки… они напутали. – Миранда заливается смехом при этих словах. Мэтью сердито смотрит на нее. – Так и есть! – настаивает он.

– Убирайся, – шипит Миранда. – Пока я не вынудила тебя уйти.

Морское стекло в ее руках начинает вибрировать и гудеть, подобно нотам, которые она пела раньше.

– Кейт, – Мэтью обхватывает мое лицо, притягивает к себе. – Я здесь, чтобы защитить тебя, клянусь. Ты не можешь позволить ей изгнать меня.

– Как ты смеешь прикасаться к ней! – кричит Миранда, дергая меня за руку, чтобы оттащить от него.

Боль пронзает мое плечо. Я вскрикиваю. Мэтью разворачивается и хватает Миранду за запястье.

– Хватит, – рычит он.

Миранда вынуждена отпустить меня. Я падаю на пол от силы ее рывка, вся моя левая рука пылает от боли.

Глаза Мэтью наполняются яростью, прекрасная синева его радужек становится темнее, переходя в черноту с оттенком индиго. На мгновение сестра с вызовом встречает его взгляд, но затем ее лицо искажается от боли. Черные стекляшки выпадают из ладони Миранды и разлетаются по полу рядом со мной, а сама она издает долгий низкий крик. Кожа на ее руке рядом с хваткой Мэтью становится темно-синей. Вены наполняются чернильными тенями, которые медленно поднимаются к локтю, оставляя за собой некроз. Моя сестра кричит в агонии, у нее подкашиваются ноги.

– Мэтью, прекрати! – всхлипываю я.

Он тут же отпускает Миранду. Она падает на пол рядом со мной, прижимая к себе разлагающееся запястье. Я смотрю на него снизу вверх, испуганная и сбитая с толку. Он отходит от нее и бросается ко мне, протягивая руку, чтобы осторожно поднять меня на ноги, но я отползаю прочь.

– Прости. Она причинила тебе боль, – объясняет он.

– Она причинила боль мне? Посмотри, что ты с ней сделал! – кричу я на него. Мэтью не отвечает, но его взгляд полон душераздирающей печали.

– Он… лжет… тебе, – всхлипывает Миранда, все еще прижимая руку к груди. – Таит… секреты.

Я выдерживаю взгляд Мэтью.

– Будь со мной честен.

– Я всегда был честен с тобой, – заверяет он.

– Ты кое-что скрывал от меня, – настаиваю я.

Он разочарованно вздыхает.

– Есть определенные вещи… вещи, которые я физически не могу сказать, Кейт.

– Нет. Довольно, – качаю я головой. – Или ты говоришь мне всю правду, или я не стану мешать Миранде изгонять тебя.

Он потрясенно смотрит на меня. Я заставляю себя не отводить взгляд, но от боли в его глазах мне хочется разрыдаться. Однако правда важнее. Он дико озирается по сторонам, как будто отчаянно пытается найти какое-то альтернативное решение. Через мгновение его плечи покорно опускаются, и мое сердце сжимается от страха. Он решительно смотрит на меня и начинает говорить, очень тщательно подбирая слова:

– Прекрасно. Я собираюсь сказать тебе четыре абсолютные истины, Кейт. Ты должна пообещать, что поверишь мне.

Его глаза впиваются в мои.

– Нет… не доверяй ему, – хнычет Миранда.

Я смотрю на них обоих. У меня такое чувство, будто мое сердце разрывается надвое.

– Обещаю, – говорю я Мэтью.

Он хватает меня за плечи и притягивает к себе. Я не сопротивляюсь, несмотря на боль.

– Во-первых, завтра тебе не следует проходить Сдерживание. На закате тебе понадобится каждая унция твоих сил. Во-вторых, что бы ни случилось со мной, этот коттедж защитит тебя. Спи спокойно, но не уходи с наступлением темноты. Темнота опасна. Не пытайся ходить тенями сегодня вечером. В-третьих… – Он замолкает и делает глубокий вдох, стиснув зубы, как будто произносить следующие слова ему почти больно. – Вся моя семья – потомки Короля, Что Внизу, поклявшиеся служить ему, – с трудом выговаривает он, захлебываясь словами. У меня кровь стынет в жилах. – Когда тебе не удалось провести Маргарет через завесу, он осознал степень