Скала и ручей - Татьяна Николаева Страница 5

маленькой горной деревушки жила так бедно, что ни одного камня они не моги оставить себе. Деньги, что зарабатывали отец и братья, уходили на починку и покупку нового горного снаряжения, одежды, и все это стоило недешево. Лекарства, которые были трудно доступны жителям высокогорья, продукты, чтобы кормить малышей не овощами с огорода, и вот теперь — приданое для старшей дочери. Ринат как-то раз видел юную красавицу Лаани: высокая и стройная, не в пример многим местным, с длинными черными змеями-косами, звенящим монисто и яркими, небесно-синими глазами, она была поистине хороша, но эта красота не могла ее прокормить. А вот если бы девушке удалось попасть в хорошую семью, то жених заплатил бы богатый калым, и семье горного торговца некоторое время не пришлось бы сводить концы с концами.

Вырвав договорный листок из своего блокнота, Ринат переписал договор от Руслана на свое имя и передал старому товарищу. Такой листок можно было обменять на указанную сумму тенге в любом банке в крупном городе, при этом у передающего со счета деньги списывались.

— Подпиши, Марджани.

— Нет, что ты! — замахал руками тот. Глаза его, и без того большие, распахнулись еще сильнее. — Столько золотых! Что ты, Ринат!

— Считай, это мой свадебный подарок для Лаани. Вы ведь позовете меня на свадьбу? — подмигнул он.

— С ума сошел, Ринат! У тебя трудная работа…

— У тебя не легче. Ты два раза в год ходишь через весь хребет, чтобы продать украшения, а это небезопасно. И всегда привозишь мне такие камни, каких нет в местных поймах. Не обижай меня, Марджани, подпиши.

— Я верну тебе, когда мы соберем, — смущенно крякнул старый ювелир и нацарапал корявую подпись.

— А вот про это лучше забудь. Подарки не возвращаются, — улыбнулся охотник.

Пока Марджани бормотал слова благодарности и пытался засунуть ему в карман сапфировую нить, Ринат ловко выудил все драгоценности обратно, накрыл их жесткой, смуглой рукой торговца и, пожелав ему хорошего заработка, собрался было подойти к соседнему лотку с холодным чаем. Но на краю торговых рядов вдруг почудилось какое-то движение, и, неловко простившись с торговцем, Ринат побежал туда, на кого-то налетел, кого-то случайно толкнул.

За торговой палаткой с фруктами столпился народ, но в неровном, тесном кругу стояла странная, тревожная тишина. Протиснувшись сквозь ряды, Ринат увидел четверых обессиленных ребят: двое парней сидели прямо на земле, машинально вытирая льющийся градом пот, третий в тени брезентового навеса обмахивал своей кепкой изможденную, бледную девушку в рваной футболке. Откинувшись к дереву и беззвучно всхлипывая, она не замечала ни грязных дорожек на лице, ни лезущих в глаза растрепанных волос, ни косых взглядов местных горцев, что неприязненно смотрели в сторону ее футболки.

Раздвинув толпу, Ринат снял с себя флиску и положил девушке на плечи. Она словно очнулась, вскинулась:

— Что вы, не надо!

— Прикройся, у тебя вся одежда порвана, — тихо сказал Ринат.

Растерянно взглянув на свою изрядно потрепанную футболку, девушка тут же вспыхнула и торопливо застегнула его кофту до самого подбородка, нахохлилась. День, перебравшийся за полдень, все еще полнился густым и звонким маревом жары, но бедняжка словно не замечала ни палящего солнца, ни знойного сухого ветра — так ей было тяжело.

На дороге, в пыли лежали самодельные носилки, а на них — высокий, широкоплечий молодой человек, укрытый от солнца и бурелома парой легких ветровок. Его одежда тоже была окровавлена и изорвана в лохмотья, но из-за засохшей крови снять ее не смогли; кровь виднелась и на лице, и на выгоревших светлых волосах. Из-под сползших ветровок, которыми его укрыли, выглядывали бинты, тряпки и перевязки, он был очень слаб и бледен, но все еще дышал — ветровка на груди едва заметно приподнималась.

Толпа зевак вокруг, сперва стоявшая в тишине, вдруг ожила и загалдела. Особо любопытные пытались заглядывать, вытягивая шеи, те, кто стоял спереди, зашептались про взбесившихся в последнее время айдасов, волков, медведей. Приезжие туристы испуганно отползали подальше, морща нос и закрываясь от тяжелого запаха крови и гноя.

— Уходите, уносите его, — Ринат взял за рукав парня, что стоял рядом с обессиленной девушкой. — Сейчас тут будет митинг.

— Мы два дня тащили его на горбу, — огрызнулся парень. — Меньше, чем вчетвером, носилки не поднять, а Элина больше идти не сможет.

Ринат задумчиво взглянул на девушку. Та сидела с закрытыми глазами и ни на что не реагировала. Ее руки едва заметно подрагивали. Длинные, некогда завитые волосы, когда-то недешевый, а теперь весь обломанный и подранный маникюр — он вообще не представлял, как она выжила в тайге, как волокла эти носилки.

— Я ее заменю. Поднимайте.

Кое-как разогнав любопытных, парень в кепке — судя по всему, несколько более опытный, чем его спутники, — подошел к носилкам. Двое последовали за ним, Элина просто с трудом поднялась — ее пошатывало, и она схватилась за балку шатра. Ринат встал у изголовья.

— Тебя как зовут?

— Федор.

По команде все четверо одновременно взялись за деревянные слеги и подняли шаткую конструкцию. У пострадавшего не осталось сил даже стонать, и он только выдыхал тяжело и шумно, когда носилки покачивались неудобно для него. Мрачный вид Рината заставил людей разойтись, ребятам уступили дорогу, и с рынка они поспешили уйти. Наверняка и не зашли бы, если бы еще оставалось хоть немного сил. Но судя по любезно опустившейся в руки тяжести, сейчас они не держали носилки, а едва поддерживали, и оттого впереди идущим было тяжелее вдвойне.

— Вы знаете, где тут врач или фельдшер? — негромко спросил Федор.

— Нет здесь никого. Скорую вызвать можно, но сами понимаете — глухая деревня в тайге. Может, и приедет. А может, и нет.

Федор едва не уронил носилки, по его усталому лицу скользнул явный страх.

— Как вы тут живете? Грязища, пылища, таежные твари! Еще и доктора нет, в таком-то месте.

— Местные живут как-то… У них свои убеждения. А вообще один мой знакомый лечит, — добавил Ринат, помолчав. — Но у него средства… несколько специфические. В это надо будет поверить.

— Народные? — недоверчиво нахмурился Федор.

— Вроде того. Он шаман.

— Хоть шаман, хоть ведьма, только помогите!

Ринат жестом велел свернуть с дороги. Окраина и вовсе перестала напоминать поселок: дома здесь были построены в беспорядке, иные покосились так, что нижние окна врастали в землю, отдельные, что побогаче — прятались за высокими заборами. Один стоял особняком, и на его двускатной крыше красовался флюгер в виде парящего орла.

Возле этого двора, построенного поодаль от поселка, они остановились. Носилки опустили, утирая пот с висков, и Ринат, трижды поклонившись на