Воровка памяти - Джоди Линн Андерсон Страница 5

Я вышла следом за ней в коридор и посмотрела с верхней лестничной площадки вниз. На первом этаже всё было тихо и спокойно.

Спустившись, я какое-то время изучала дверь подвала, но и она на первый взгляд выглядела как обычно.

А потом мой взгляд сместился на настенные часы: я опаздываю на автобус!

Глава 3

Плохо соображая, что делаю, я торопливо натянула на себя не по размеру большой свитер, растянутые штаны и носки из разных пар, повесила на шею фонарик, приготовила сэндвич с конфитюром и сбегала наверх проверить, как там мама, которая уже работала за компьютером.

– Спагетти в холодильнике. И выпей молока, это полезно, – сказала я и поставила ей на стол будильник, чтобы она не забыла поесть, после чего помчалась вниз и на улицу, к убежищу в виде только что подъехавшего автобуса.

Заметив Джерм, я выдохнула, наконец расслабившись. При виде её знакомых веснушек и как она нетерпеливо машет, чтобы я скорее села, я почувствовала себя в безопасности, хотя к её глупой подводке сегодня добавился блеск для губ.

Я плюхнулась на сиденье рядом с ней одновременно с тем, как автобус тронулся, и уже собралась рассказать ей обо всём случившемся ночью, но она меня опередила:

– Кажется, у Элиота Фалкора ротовирус. Он ведёт себя как-то не так – думаю, у него жар. Я попыталась сунуть ему под мышку градусник, но его подмышка не совсем подмышка… ну, ты понимаешь.

О да. Элиот Фалкор – это игуана Джерм, и его подмышки действительно не совсем подмышки в привычном понимании.

Джерм затараторила дальше, не давая мне даже слово вставить и как обычно, совершенно не заботясь о том, чтобы сбавить тон:

– Может, он что-то подхватил вчера в парке. Я всё ждала, что его вот-вот вырвет. В смысле я не думаю, что игуан в принципе может тошнить, но он был весь зелёный. И не обычно зелёный, а рвотно зелёный. И я читала в «Любителе рептилий»…

Я покосилась на других входящих в автобус ребят. Может, её прервать? Вдруг её услышат?

– Ты смотрела вчера новости – ту часть про белых медведей? – Джерм была повёрнута на последних сводках и часто не спала ночами, переживая из-за увиденного, или возмущалась на следующий день. Даже я, редко смотрящая новости, не могла не заметить, что они становились всё мрачнее и ужаснее.

Она проговорила про белых медведей всю дорогу – от кладбища Сипорта времён Гражданской войны до Площади основателей в центре нашего городка.

– Иногда мне кажется, что миру скоро конец, – заявила Джерм и продолжила подробным пояснением почему.

Так она и проболтала, не замолкая ни на секунду, и я оглянуться не успела, как уже шла рядом с ней к школе, сгорая от нетерпения поделиться своим секретом. Но при свете дня мои страхи перестали казаться такими уж серьёзными. Чем дольше я смотрела на ребят вокруг, ведущих себя как обычно, на скучающее лицо водителя автобуса, на привычный поток машин, въезжающих на школьную парковку и выезжающих с неё, тем больше уверялась, что мне всё приснилось. Трудно верить в существование привидений в мире, где какой-то мальчик швыряется через весь автобус рыбной котлетой.

А когда мы подходили к двойным входным дверям, Джерм, немного смущаясь, сказала, что собирается выступить на воскресном смотре талантов вместе с Биби Уэст, и я едва не упала.

Если что-то в нашем классе и было незыблемо, так это тот факт, что во втором классе я укусила Биби Уэст, потому что она звала Джерм «Джермой Фартли [3]», а не её настоящим именем – Джеммой Бартли. Джерм, к всеобщему восторгу, сделала это своим официальным прозвищем, и с тех пор только так всем и представлялась. Но та обидная колкость была не единственным случаем.

В Биби удивительным образом сочетались жестокость и умение очаровывать. Она обожала придумывать смешные танцы и исполнять их за спиной учителей (классно!). Она постоянно что-то кому-то дарила – ароматные стёрки, мягкие пеналы, особые конфеты из Португалии, куда ездила навестить бабушку (какая милая!). Однажды в третьем классе она угостила лимонами троих избранных одноклассников, и это запустило цепную реакцию дарения лимонов, растянувшуюся на семь месяцев и увлёкшую всех учеников вплоть до самых мелких. Она была из тех людей, кто способен внушить тебе, что ты хочешь лимонов без всякой на то причины.

В то же время она любила говорить за спиной гадости (это уже жестокость). И ещё она обладала особым талантом вынюхивать чужие секреты и пользоваться добытой информацией, как другие пользуются деньгами на счёте.

Но с недавних пор Биби – а с ней почти весь наш шестой класс – вдруг решила, что ей хочется подружиться с Джерм.

Джерм каждый день устраивала похороны своего обеда. На переменах она часто оббегала игровую площадку в надежде превзойти свой предыдущий рекорд. У неё были светлые волосы, веснушки, она минуту не могла посидеть спокойно и гордилась своими округлыми формами и крепким телосложением – вопреки противоположному мнению многих окружающих.

Но после летних каникул в ней что-то изменилась – или это все остальные изменились, потому что её непоколебимая самоуверенность, которая раньше отпугивала, отныне стала всех восхищать. Те, кто раньше её дразнил, теперь набивались ей в друзья. И даже «Джерм» в устах других зазвучало по-новому – как нечто классное и крутое.

Эти изменения не коснулись меня. Я была такой маленькой и тихой, что порой о моём существовании вообще забывали (хотя за мной и закрепилась репутация кусаки-пинаки). Я была безумно неуклюжа, совершенно не дружила со спортом, и на физ-ре меня всегда последней отбирали в команду. Я сама себя стригла, поэтому на голове у меня был полный бардак – и это ещё не говоря о моём гардеробе, состоящем из старых маминых вещей, которые были мне велики, и остатков от ежегодного похода по магазинам, когда мне удавалось уломать маму, которая всегда смотрела в пространство, пока я безуспешно пыталась подобрать себе приличную одежду. С незнакомыми я почти не разговаривала, а если и пыталась (что было редкостью) – у меня вечно отнимался язык. Короче говоря, на фоне Джерм я была невидимкой. Хотя Джерм и утверждала, что мне достаточно просто поделиться с остальными содержимым своей головы – и все убедятся, что она полна чистой магии, как рубиновые туфельки из «Волшебника страны Оз».

Но я предпочитала держаться обособленно. Вот только Джерм теперь без конца