Компания «Охотники на монстров». Вендетта - Ларри Коррейя Страница 49

– Подожди, ты серьезно, что ли? Ну уж нет.

– Ты думаешь, что я злодей, монстр, верно?

– Это ты в школе некромантии дедукции научился?

Он покачал головой.

– Я не монстр. Я такой же, как ты.

Вот тут я взбесился.

– У нас с тобой вообще ничего общего. Я не разгуливаю по миру, убивая невиновных.

– Это пока, – хрипло пробормотал он. – Но тем не менее ты каждый день убиваешь за деньги. Что такое «невиновность» для охотника? Ты видишь злобных монстров, а я – чудеса иного мира, которые ты уничтожаешь из страха и жадности.

– И очень качественно уничтожаю. Давай уже к делу.

– Помнишь, как вы искали место силы Мачадо? Один из тех редких энергетических узелков, так редко образующихся во времени и пространстве. Так вот, приятель, это не только места. Это могут быть и люди. Люди вроде нас с тобой. Судьба возлагает на наши плечи силу, способную менять мир, хотим мы того или нет.

Или, как сказал бы Мордехай, мы вытянули короткую соломинку. Я прекрасно знал, о чем он.

– Да, да, я типа избранный. Наплевать.

– Но «избранный» не значит «единственный». Ты один из многих. Мы – художники, а реальность – наш холст.

Ну, пошел проповедовать. Я сразу вспомнил, что он глава чокнутой секты.

– Мы все братья, мы пешки в космической борьбе…

Я поднял пистолет, направил ему между глаз и спустил курок. БУМ. Эффекта никакого, но все равно приятно. Вот только Англичанину не понравилось.

– Ой, все. Так и быть, просто скажу тебе, зачем я здесь.

– Сразу бы так.

– Со мной все не так просто, как тебе кажется. Да, я работаю на них, но лишь потому, что видел будущее. Величайший из Древних вернется, и человечество никак не сможет этому помешать. Его возвращение неизбежно.

– Неизбежно? – Этого я принять не мог. – Мы его один раз уже побили, я его остановил. Ну пусть попробует еще через пятьсот лет – кто-нибудь другой его отметелит.

– Ты вправду думаешь, что это так просто? Что есть лишь один путь? Нет. Он знает другие пути, строит другие планы и однажды вернется. Когда-то я был как ты: узнал о Древних и решил, будто смогу их победить. Сперва я изучал их способности, их историю – с самыми благородными намерениями, – но все оказалось бесполезно. Я понял, что не смогу их остановить, и потому примкнул к ним.

– То есть побежал лизать задницу победителям? Благородно, – бросил я. – Продал человечество, чтобы самому этим тварям на зуб не попасть? Мачадо мне то же самое предлагал, и ответ у меня все тот же. Идите к черту.

– Мачадо был дураком. – Англичанин снова отвернулся к уткам. – Думай что хочешь, но я не «продал» человечество. Наоборот, я пытаюсь его спасти. Подарив Древним этот мир, завоевав его, я спасу нас всех от их ужасного гнева. Таковы условия моего… трудового договора.

Безумие, конечно, но я чувствовал, что он серьезно верит в то, что говорит. Верит без дураков.

– Даже если у меня ничего не выйдет, они все равно победят. Вот только обойдутся с вами не так благосклонно, как я.

– Ты чокнутый.

Он хрипло усмехнулся.

– Может, и так, вот только грядет война, которую человечеству не выиграть, и вопрос лишь в том, насколько ужасным будет наше поражение. Твой путь ведет к неминуемой смерти всего живого в этом мире. Мой – к гибели многих ради спасения всех. Придет время перерождения, обновления – люди станут верными слугами великих Древних! – Я снова поднял пистолет. – Ладно, ладно. Потерпеть не можешь. Я хочу сделать тебе предложение…

– Я к тебе не присоединюсь.

– А? – удивленно переспросил он. – Я и не собирался тебя звать. Я прошу тебя сдаться.

Вот теперь мне всерьез и очень сильно захотелось, чтобы это был не сон, а суровая реальность, с суровой реальной пушкой и суровыми реальными пулями, и чтобы мозги этого ублюдка разнесло по всему пруду.

– Выслушай меня. Владыка Ужаса никогда не таил личной обиды на людей. Но тебя он назвал по имени! – Он так сказал, будто я этим гордиться должен был. – Ярость его бесконечна. Пожертвовав собой, ты успокоишь его гнев. Но чем дольше ты упрямишься, тем дороже мир заплатит за это.

– Вот уж королевское предложение!

– Я гуманист. Подумай о своих друзьях и любимых. Ты плюнул в лицо опаснейшему существу во вселенной. Оно доберется до тебя, это вопрос времени. Моя задача – убедиться, что твое вмешательство не сделает хуже всем. Я пытаюсь защитить невиновных, а твоя безответственность мешает мне спасти мир.

Он говорил правду, но было еще кое-что. Мне вспомнились слова Сьюзан.

– У тебя еще какая-то своя выгода есть.

– Да, я заключил сделку. Великие боги иных миров не дают силу просто так. Это право нужно заслужить. Взамен за твою жизнь я получу то, чего мы с моим отцом так страстно желали. Ты – ключ к плодам моих трудов: милостивому правлению этим миром.

– Ты такой же фантазер, как Мачадо. Я видел этих тварей, никакой милостью там и не пахнет.

– Древние не желают уничтожать этот мир, они способны не только на ярость. Разрушают они лишь то, чего не могут получить. – Он снова бросил уткам хлеб, и те принялись драться за добычу, яростно крякая. – Древние разделены на множество фракций, и на нас им наплевать. Каждая фракция желает контроля над всеми мирами и душами, чтобы конкурентам они не достались.

– Красивая деталь, – я указал на пруд. – Это символическая иллюзия? Метафора? Типа дерущиеся утки – это воюющие между собой чудовища из иных миров, а мы – хлеб?

Он глянул на меня как на дурака.

– Нет. Это просто утки.

– Ага. Метафизическая сновидческая хренотень это как-то не мое. Давай пересечемся где-нибудь в нашем, мясном пространстве, я тебя настоящими пулями изрешечу!

– Оуэн, умоляю. Помоги мне преподнести им это место. Другого способа спасти человечество просто нет. Сопротивление лишь сильнее злит их. – Он широким жестом указал на город, и я впервые заметил огромное странное дерево высотой с небоскребы вокруг. Ветки у него были жуткие, черные, похожие на лапы насекомого, вместо листьев – какие-то переливающиеся мембраны вроде крыльев саранчи. Неестественная дрянь, не принадлежащая нашему миру.

– Это что?

– Ключ к единению человечества, – гордо отозвался он. – Мы познаем мир и покой под его сенью!

Весь этот прекрасный город был построен вокруг дерева. Ради дерева. Я содрогнулся.

– Это мой мир, моя утопия! Никаких больше войн, никакого голода, испытаний, болезней. Я изгоню саму смерть! Но если мы продолжим сопротивляться, терпение