Люди и драконы - Елена Владимировна Крыжановская Страница 41

— Это пожелание или проклятие? — скривился Дик. — В любом случае, и тебе удачи! Прощай.[1]

Подождав для верности, чтобы проводник успел отойти достаточно далеко, Дик толкнул приоткрытый ставень ногой и прыгнул в пустую комнату. Выглянул в коридор и пробрался в рабочий кабинет хозяина дома. Там спрятался между небольшим резным шкафом и дверью и ждал, пока отзвенит столовое серебро. Глава городского совета занят семейным ужином, а Дик хотел застать его одного в кабинете.

Но первой, вместо главы совета, сюда заглянула девчонка. Примерно ровесница Дика, в домашнем, но очень дорогом платье с фестонами нежно-зеленого цвета. С золотыми кудрями, перевитыми атласными лентами, круглолицая и румяная. Пританцовывая и напевая, девочка стала играть письменным прибором на столе городского старейшины. Она шуршала пергаментом, отправляла в плавание по бумажным волнам чернильницу и подбрасывала в воздух перья. А потом расправила юбки и закружилась по комнате. Танец привел ее как раз к двери и, поправляя занавес у входа, девочка лицом к лицу столкнулась с Диком.

— Ах!

Дик крепко схватил ее за руку левой рукой и приложил кинжал к своим губам, как палец, требуя тишины.

— Ты что здесь делаешь? — зашипела дочка главы совета. — Тебя же вывезли из города!

— Ты всё знаешь? — в свою очередь удивился Дик. Его голос звучал так же сдавленно.

Девочка заговорщицки рассмеялась с чувством превосходства.

— Папа думает, что не знаю! Отвечай, зачем ты здесь? Хочешь добраться до моего папочки? Убить его? — она кивнула на кинжал в руке Дика.

— Нет. Захватить в плен и обменять на свободу тех, кто остался в тюрьме.

— На своих друзей? Ну и глупо! У тебя ничего не выйдет.

— Посмотрим![2]

Девочка терпеливо вздохнула, глядя на Дика, как на несмышленыша.

— Городской совет не пойдет с тобой на переговоры, — раздельно прошептала она. — За жизнь моего папочки они медного гроша не дадут. Тем более, после вчерашнего, все только рады будут, если его зарежут! А тебя совет с большим удовольствием расстреляет по-настоящему!

— А что делать?

— Договориться с главой совета, естественно. У тебя в руках сейчас самое дорогое его сокровище. Проси, чего пожелаешь! — их взгляды скрестились на пухленьком запястье в захвате его пальцев. Дик и дочка главы совета одновременно снова посмотрели друг другу в лицо.

Рыцарь отвел глаза:

— Не могу так.

— Тогда переговоры проведу я. Встанем у окна, чтобы он нас сразу увидел, только войдет.

— Как тебя зовут?

— Мира, — она потащила Дика через всю комнату. — Я слышу его шаги. Только не отпускай меня!

Глава совета, точно так же как дочка что-то напевая, беззаботно прошествовал в свой кабинет.

— Мирочка, сколько раз я тебя просил не… — начал он с ласковой укоризной, заметив дочь. И тут же осекся и потерял голос, разглядев, кто стоит рядом с Мирой. — Что здесь происходит? — просипел старейшина, словно в жару выпил ледяной воды или на его горле уже затянули петлю.

— Восстание продолжается, папочка. А ты думал, вы выиграли?

— Мира! Что за тон! Отойди от него немедленно! Я сейчас же позову охрану…

— Папа, если ты не заметил, у нас есть оружие. Если будешь шуметь, то для Дика единственным способом выйти из города станут ворота. И его пропустят, только если я буду с ним. Но, во-первых, ты меня тогда больше не увидишь. А во-вторых, не боишься, что стража или твои «самые лучшие стрелки» попытаются остановить нас? И тогда этот кинжал может случайно повредить мне.

— Отпусти ее! — голосом раненого в самое сердце зверя взмолился глава совета.

Дик демонстративно разжал пальцы. Мира не двинулась с места.

— Не держу ее. Лично мне жаль вас, но высшие интересы толкают вашу дочь на мою сторону… — Дик уселся на подоконник за спиной Миры и устало махнул рукой: — Разбирайтесь сами. Не могу пользоваться вашим оружием. Противно.

Глава совета порывисто сделал шаг к дочке. Мира тут же выхватила у Дика кинжал и выставила вперед:

— Не подходи! Я уйду с ним, папочка! Неужели, думаешь, издали хоть кто-нибудь разглядит, чья рука действительно держит этот кинжал у моего горла? А если кто увидит, то не поверит! Это твой город! Ты прекрасно научил их не верить ни глазам своим, ни сердцу!

— Куда ты пойдешь, Мирочка? — глава совета такого удара в спину не ожидал.

— В изгнание. На каторгу. Тебе виднее, куда ты отправляешь детей, смеющих не соглашаться с тобой!

— Чего ты хочешь?

— Указа о моем законном совершеннолетии. Помилования для участников восстания. Абсолютно для всех, папочка, а не как вы умеете обещать!

— Не смей судить о вещах, которых не понимаешь, — тихо и напряженно потребовал глава совета. Его лицо стало совершенно бескровным. Он медленно приближался.

— Я позову на помощь, — предупредила Мира. — Когда все сбегутся, тебе никто не поверит, и они невольно помогут мне!

— Ты хочешь, чтобы я отпустил преступников, выполнил все их безумные требования…

— И снял все обвинения с Дика! — подхватила Мира.

— Ради чего?

— Ради меня, папочка! — она рассмеялась так жестко, что Дик понял, девчонка сейчас разрыдается. — Ты всегда говорил, что любишь меня, что я самое ценное твое сокровище, — с судорожными паузами, борясь со слезами, продолжала Мира: — Докажи! Я ведь не только твоя дочь, я дитя этого города. Я — ребенок, представь себе! Это мои права отстаивали те, кого ты обманом захватил, нарушив закон о переговорах! Это вместо меня ты хотел убить одного человека и ещё двадцать отправить на каторгу!

— Я не собирался его убивать. Хотя приговор ему вынесли все союзнические королевства, — хмуро возразил глава совета. Он наконец-то поверил, что собственная дочка выступает против него.

— Ты собирался его убить. Только не стрелами. Ты слишком большой политик, чтобы действовать честно. Поэтому Дику оставалось лишь проиграть, ведь выиграть у тебя по-честному невозможно. Он и проиграл, но не я! Теперь я возглавляю восстание. И чтобы тебя победить, папочка, мне не нужна армия. Пиши указ о королевском совершеннолетии для всех детей. Его тоже приняли все королевства и города, но только не ты!

— Что же ты раньше молчала, когда дети уходили из города? — присев к