Сто жизней Сузуки Хаято - Мария Александровна Дубинина Страница 40

– Ложись спать, тебе надо скорее восстанавливаться, – велел Ишинори.

– Долго еще? – поморщился Хаято.

– Зависит от твоей ки. И от того, как быстро я пойму, чем Лин Юй тебя отравила.

Ишинори прикусил губу, пряча злость от внимательного взгляда. Хаято пострадал из-за глупого благородства, но и из-за Ишинори, чье прошлое нашло момент напомнить о себе. Он был так близок к краху, как никогда, и не должен позволить этому повториться.

Вот бы боги дали еще хотя бы немного времени, небольшую отсрочку…

– Ты справишься, – вдруг сказал Хаято и положил ладонь ему на макушку, вынуждая пригнуться под ее тяжестью.

– Да, – ответил Ишинори и улыбнулся. – Да. Я справлюсь.

Глава 9. Начинать заново

Восстановление, по словам Ишинори, грозило занять какое-то время, и Хаято старательно убеждал его, что чувствует себя нормально и рана не очень-то и беспокоит. Но это было не совсем так.

Когда Хаято впервые остался один и размотал бинты, он выругался настолько грязно, насколько смог, потому что место прокола воспалилось, а «клякса» почерневших вен еще сильнее разрослась. Эта Лин Юй знала толк в том, как причинить врагу страдания, жаль, Хаято оказался настолько глуп, что заменил его. О той ночи у него осталось не так много четких воспоминаний, но на Канашияме вдруг вернулись те, настоящие. И дым в голове наконец рассеялся.

«Больше я тебя не отпущу».

– Вот дурак… – простонал Хаято, пряча лицо в сгибе локтя. Он поддался порыву в момент, когда истинные чувства прорвались наружу, смывая того Сузуки Хаято, каким он себя осознавал. Не стало будущего выпускника из двадцать первого века, память о родителях и сестре превратилась в картинку, вызывающую легкую грусть, не более. Ученик Куматани-сэнсэя с Канашиямы вернулся. Но куда?

Хаято мог ответить на этот вопрос, но не мог быть уверенным, что снова не ошибается. Две личности слились в одну, и если бы кто-то заглянул в его мысли, пришел бы в замешательство.

Сын счастливых родителей или бездомный сирота? Странно, но он все еще был и тем, и другим.

– Почему ты не спишь? – с улицы зашел Ишинори и принес с собой запах гари.

– У нас пожар? – насторожился Хаято. – Чем воняет?

– А? – Ишинори понюхал рукав кимоно. – Должно быть, это с кухни. Сегодня день Киёхико.

– О боги, нет!

Хаято откинул надоевшее одеяло, но Ишинори предупреждающе выставил руку.

– Не вставай, я запрещаю.

– Если я сейчас не встану, тогда ты ляжешь рядом и будешь лежать и днем, и ночью, а я посмотрю, как тебе это понравится. – Хаято решительно поднялся и потянулся, ощущая сопротивление мышц. – Я слишком долго отсутствовал.

Ишинори, скорее всего, не понял, а Хаято не собирался объяснять, что имел в виду время, прожитое в другой жизни. Все медленно, но верно вставало на свои места, и у Хаято накопилось великое множество вопросов.

Но пока первый и самый насущный: как спасти продукты от Соги Киёхико.

– Кто отвечает за очередность? Передай ему, что сегодня готовлю я.

Ишинори проводил его взглядом и поспешил догнать.

– Не уверен, что тебе стоит…

– Я не хочу отравиться раньше, чем ты изобретешь для меня лекарство, – отмахнулся Хаято и по памяти – и по запаху – легко нашел соученика, пыхтящего над печью. Гарью пропахло все помещение, и Хаято не представлял, что могло приключиться.

– Уйди, – велел он Киёхико, и тот мигом напустил на себя важный вид.

– А ты чего раскомандовался? Наседка тебя отпусти… ла.

Он увидел Ишинори за его спиной и сдулся.

– Ну что же ты замолчал? – сладко протянул Ишинори. – Разве речь шла не обо мне?

– Ой, да делайте что хотите, – взмахнул руками Киёхико и ушел от греха и Ишинори подальше. Хаято хмыкнул:

– Что, друзья тебя побаиваются?

Ишинори пожал плечами и сел в стороне, собираясь наблюдать за «пациентом». Хаято не возражал. Заткнул за пояс полы домашней юкаты, взял ленту и, зажав конец зубами, ловко обмотался ею, чтобы рукава не мешали в готовке. Печь была как следует растоплена, продукты подготовлены – по крайней мере, что-то осталось не испорченным, и Хаято прикинул, что из этого набора приготовить. Например, омлет с рисом, онигири, суп мисо и роллы с огурцом. В качестве закуски пойдет маринованный дайкон. В следующий раз надо будет попросить немного мяса, тогда можно сварить сытный рамен со свининой.

– Ты стал готовить еще лучше, – похвалил Ишинори. Сам он на кухню не стремился и частенько уступал свою очередь Рюичи, да его никто и не останавливал.

Хаято пожал плечами – пусть понимает, как хочет. Матери часто не хватало времени заниматься завтраком из-за сестренки, и Хаято быстро осваивал новый навык. Грустно улыбнувшись, он помешал суп в большом чане, утопленном в глинобитной макушке печи, налил в пиалу и попробовал.

Почти идеально.

– Зови всех завтракать, – распорядился он и отправился мыть руки.

За столом только Киёхико не нахваливал повара, что не мешало ему есть за обе щеки. Хаято ловил на себе заинтересованные взгляды Ишинори – наверное, следил, чтобы Хаято не помер с палочками в руке. Хаято помирать не собирался и после завтрака поручил Киёхико (это все-таки его день) перемыть посуду, покорно отправился на перевязку. Небо хмурилось, но было тепло, даже немного душно, и в безветрии воздух казался застывшим, как и все вокруг: и трава, и деревья. Хаято смотрел на них, и в груди росло ощущение тихого счастья – он вернулся домой. К этому еще предстояло привыкнуть. Будто ему дали второй шанс, и он просто хотел заморозить мгновение.

– Тебе нехорошо? – конечно же, сразу забеспокоился Ишинори, для него-то все оставалось прежним.

– Перестань уже. Я не фарфоровый. Если будешь так со мной носиться, я сбегу.

– В таком состоянии ты не добежишь и до середины спуска, – разочаровал его Ишинори. – Идем. Хочу попробовать новую мазь, только утром закончил.

Хаято не хотелось, чтобы на нем что-то пробовали. Конечно, Ишинори ни разу не причинил ему вреда в прошлом, его тяга использовать людей для своих опытов тревожила.

«Но ведь он причинил тебе вред, разве не так?»

Застыв на месте, Хаято зажмурился, ожидая возвращения мигрени. Всякий раз, когда возникал этот мерзкий, злобный голос, мозг взрывался ослепительными вспышками, а потом приходила ярость. Хаято стиснул кулаки, впиваясь в ладони ногтями.

Нет, нет, нет. Он не хотел…

– Хаято-кун? – Плеча коснулась теплая рука. – Хаято…

Он ухватился за нее и сжал пальцы так, что Ишинори шумно выдохнул.

– Тише, тише. Я здесь, я