Светопад. Пепел бессмертного - Эд Крокер Страница 4

– Да. На самом деле, Сэмми, мне иногда кажется, ты просто рвешься на солнце. – Кивком головы она указывает на книжную полку за спиной. – Стоило оно того? Нашла что-нибудь интересное, кроме пыли и пауков?

– Я только начала искать. Но нужные знания там есть. И думаю, в этом флаконе волчьей крови достаточно, чтобы зайти туда еще раз двадцать, а может, и больше. В следующий раз я проведу там целый день.

– Или тебя поймают, отведут на крест и оставят под солнцем.

Я смеюсь, хоть мне и грустно:

– Или так.

Улыбка тает, Бет умоляюще смотрит на меня своими голубыми глазами. С такими розовыми (для вампира) щеками, носиком-пуговкой и пухлыми губками в другом мире Бет разбивала бы сердца.

– А стоит ли оно того, Сэм? Так рисковать?

– Бет, с этими знаниями я пойму, как мне отсюда сбежать. И затем прятаться – от наемных волков, от Первой гвардии, от любого, кто будет за мной следить. Научусь полезным вещам и стану мидвеем. Эти знания я смогу обменивать. Чтобы вступить в новую жизнь, стать частью лучшего сословия. Начать еще раз. Пить более добротную кровь. Ты все это знаешь, Бет. Знаешь, что я хочу этого больше, чем кто-либо.

– Знаю, Сэмми. Но разве недостаточно быть изморкой? Одной из нас?

Я отвожу взгляд, поднимаю глаза к куполу библиотеки. Это старый, давно набивший оскомину разговор. За десять лет жизни в одной комнате даже между подругами такое может случиться.

– Почему я должна стареть и умирать, когда другие живут вечно?

– Разве так уж плохо постареть вместе со мной? – Бет опускает глаза.

Я подхожу ближе и мягко касаюсь ее руки:

– Бет, я ведь не об этом.

– Знаю. Ни за что на свете я не стала бы пытаться тебя изменить. Ты как ураган – один из тех, от которых мурашки по коже. В Светопаде ты бы обязательно чего-то добилась. Здесь тебе не место. Это как запереть в клетке молнию.

Я расплываюсь в улыбке:

– По-моему, прутья клетки молнии не помеха.

– По-моему, я пришла сюда, чтобы спасти тебе жизнь, а не слушать насмешки.

– Но мы все еще тут. Трещим как сороки.

– Иногда ты бываешь чересчур остроумна. – Она поворачивается к лестнице. – Идем.

Мы бежим прочь из библиотеки, спускаемся по лестнице в четыре пролета, ведущей прямо ко входу для прислуги. На угловых балясинах установлены бюсты первых лордов – по одному на каждый пролет, пять веков истории вампиров. Вот интересно, а если первых лордов было бы больше, чем лестниц, то как решить, чей бюст убрать? Примерно такие вещи лезут в голову, когда спасаешься от погибели. На полпути я подаю беззвучный сигнал, и мы прячемся на лестничной площадке за витриной с бокалами и графинами для крови. Через несколько мгновений донесшиеся до моего уха шаги слышит и Бет. Мимо нас проходит дворцовый страж дневного караула, красно-синий табард сидит на нем как мешок. Дневным стражам никогда не достается хорошей форменной одежды. Какая работа, такая и забота. Он явно смирился с тем, что после дежурства с позором продрыхнет весь вечер, потому что почти не смотрит вокруг – голова то и дело падает на грудь. Пожалуй, нам даже не стоило прятаться.

Дождавшись, пока он скроется из виду, мы рысью преодолеваем оставшиеся лестничные пролеты и уже собираемся проскользнуть во флигель для прислуги, когда из-за угла доносится шарканье вставшего спозаранку лакея. Деваться некуда. Я замираю на месте и оборачиваюсь к Бет, которая тоже застыла от ужаса. Зачарованная лисья кровь позволяет мне издали учуять каплю вечернего парфюма. Похоже, старший лакей. Тяжелое дыхание слышно так отчетливо, что даже кажется, я его чувствую.

В самый последний момент он останавливается и вздыхает. Затем разворачивается и уходит тем же путем. Да снизойдет высшая милость на вещь, которую он забыл!

Наша дверь рядом со входом в крыло, где живут горничные, поэтому последний отрезок пути дается легко. Мы прокрадываемся внутрь, и я позволяю себе немного перевести дух. Здесь я провела последние десять лет, треть жизни. Половину этого срока – именно в этой комнате. Две колченогие кровати с основаниями из мольхи и тонюсенькими, как вафля, матрасами. Два темно-бурых комода из чуть лучшей древесины – джильма. Два шифоньера для скудного набора одежды: дневная сорочка, форменные платья для уборки и одно «выходное» платье для чертогова дня – нашей единственной за неделю возможности взглянуть на мир за дворцовыми стенами.

Окна здесь нет, поэтому кажется, будто слугам-изморам пожалованы толстые солнцезащитные ставни. Так что звездный свет сюда не проникает, однако ни масляных ламп, ни светильников на пустынной цвели нам тоже не положено – только свечи. Это не проблема, если вам доступно что-то получше коровьей крови, мы же обречены жить среди теней, во мраке.

Даже хранить книги и рукописи в комнатах нельзя: не ровен час грянет проверка, и главный лакей заподозрит нас в связях с мятежниками. Да и не так много осталось книг после нашествия серых и последующего столетия жизни в условиях неусыпного контроля за стенами Первого Света. Известное дело: книги нужны исключительно тем из изморов, кто замышляет недоброе.

У нас есть всего по одной цветной вещице, только они и служат нам способом проявить свою личность: на ручки своих комодов мы прицепили по подвеске. Подвеска Бет – целый калейдоскоп цветов – плотно сплетенный шнурок из ярких нитей с жемчужинкой на конце. Доставшаяся от матери фамильная реликвия. Единственная вещь, имеющая хоть какую-то ценность. Выходя из комнаты, она прячет ее в кармане подъюбника.

А мою прятать не нужно. Это всего лишь белая нить с небольшим деревянным бруском. Из бруска с грехом пополам вырезано нечто, напоминающее букву «C», которой не повезло попасть в довольно жуткую аварию. Кулон мне сделала сестра. Это все, что у меня осталось от моей семьи. Я никогда его не ношу. Не таскаю с собой свою боль. Она и без того меня не отпускает и уступает только моим амбициям.

Недолгую тишину нарушают тяжелые шаги по коридору. Кто-то идет в нашу сторону. Так ходит лишь одна женщина. Переглянувшись, мы бросаемся по кроватям. Хоть бы пронесло! Но шаги замирают прямо у нас под дверью, следом раздается громкий стук.

Я выпрыгиваю из кровати, стараясь шуметь посильнее и не оставить сомнений, что я спала, открываю дверь и обнаруживаю за ней Филис, первую горничную. Мрачное выражение ее лица наверняка заметно даже со спины. Филис – самая старшая из дворцовой прислуги, работает здесь уже пятнадцать десятилетий, служила у первого лорда в Светопаде. Вокруг